Сны и кошмары фермера Сведенборга

В коре кедра торчала мотыга, только не совсем обычная: лезвие располагалось параллельно укороченной рукояти.

Сведенборг вздрогнул, затем с силой потянул рукоять нестандартной мотыги и вытащил её из ствола.

– Пусть сны твои будут добрыми, – послышался хрипловатый голос.

– А кошмары лёгкими, – Сведенборг обернулся навстречу приближающейся фигуре обитателя рощи. Борода и волосы его были заплетены в толстые косы, в руке виднелась ещё одна короткая мотыга.

Сведенборг потрогал лезвие, на пальце выступила капелька крови.

– Что за инструмент у тебя, брат?

– Попробуешь ответить на свой вопрос самостоятельно, брат? – усмехнулся Карлос, передразнивая гостя.

Сведенборг попробовал кровь на вкус – где-то внутри живота шевельнулось чувство, знакомое по контактам как страх – повертел в руках неправильную мотыгу и, критично осмотрев её, сказал:

– Это метательное оружие Науа – томагавк.

– Совершенно верно.

– Предназначен для прерывания жизни.

– Ты опять прав, – Карлос подкинул своё оружие и, не глядя, поймал его через два оборота.

– Зачем тебе это?

– Показать тебе представление.

– Хочешь перезапустить мой цикл?

– О нет, то, что одноцикловые называют убийством, тут, на ферме – совершенно бессмысленно, наверняка ты догадываешься, почему, – осклабился Карлос.

– Если бы твой том… твоя мотыга попала в меня…

– Исключено, я тренировался много Лун и владею этим инструментом для других целей.

– Каких же?

– Хочу показать тебе, что артефакты Дазайна – не совсем иллюзия.

– Но это ты переделал мотыгу!

– О нет, оружие – особый инструмент. Такой ответственный труд можно доверить только Миколаичу.

– Ты лукавишь, брат, – вырвалось у Сведенборга.

Карлос постучал пальцем по остроге, которую гость держал столь крепко, что побелели костяшки пальцев.

– Разве это не оружие?

– Это необходимость, – смутился Сведенборг, – фермерам нужна рыба, она меняет цикл без боли и страданий. Миколаич никогда бы не рискнул нарушить правила, изготовив оружие Науа!

– Всё так, – покачал головой Карлос, – если бы не его страсть к плотским удовольствиям.