Хижина тёти Томы

А Ираида Сергеевна по-прежнему обитала в однушке на высоте одиннадцатого этажа. В почтенном возрасте – не будем озвучивать в каком – вышла на пенсию. После бурной завуческой деятельности почувствовала себя заживо похороненной. Тут, как назло, начали менять лифт. Подрядчики армяне полгода мурыжили, сделали тяп-ляп. А после, побросав материалы, вовсе смылись в свою Армению.

Ираида Сергеевна оказалась заточённой в тереме Царевной Несмеяной. Сидела в своей светлице выше ельничка стоячего, ниже облачка ходячего.

… – Я тебя убью! – с порога заявила та, отпыхиваясь, обмахиваясь, похожая на загнанную лошадь. Прислонилась к косяку, бросила под ноги тяжёлый пакет.

– Что, почему? – притворилась Ираида, невинно захлопала глазами.

– Чуешь, кошка, чьё мясо съела? Ох, артистка! Позвала в гости и не сказала, что лифт не работает.

Ираида её обняла, защебетала, увела на диван, померила давление. Побежала ставить чайник и набирать ванну. Помирились.

В другой раз затарились в гастрономе коньяком, рижским бальзамом к чаю и вкусняшками. Поднимались к Ираиде – отметить, наконец, запуск многострадального лифта. Хотя лифту что, жильцы – вот кто страдальцы. Между седьмым и восьмым этажами коробочка лифта охнула, закряхтела, затряслась и остановилась.

Можно было паниковать, истерить, биться и задыхаться в припадке клаустро- и никтофобии, хвататься за сердце и за лекарства.

– Знаешь, почему мы застряли? Потому что не успели этого паршивца обмыть, – серьёзно сообщила подруга, включая в телефоне фонарик. Когда ремонтники через десять минут открыли кабинку – их взору предстали хихикающие женщины, хорошо за семьдесят. Сидели на расстеленных рекламных буклетах. На газетке между ними – ополовиненный флакончик коньяка, надкушенные копчёные колбаски.

– Вот это мы понимаем, – сказали ремонтники. – Все бы так застряльщики. Дамы, к вам можно присоединиться?

Вот такая смешливая подруга – с ней было просто и легко. Потом подруга уехала в другой город, ближе к родне.

После отъезда подруги Ираида Сергеевна совершенно растерялась. Лифт по-прежнему капризничал. Не спустишься, не погуляешь, не посидишь у детской площадки, слушая милый лепет. Наконец, в магазин за продуктами не попадёшь.