Иван Иванович Выжигин

Сколько взрослых людей забывают в счастии, чем были прежде, и, что еще хуже, избегают людей, которые вывели их из беды! По крайней мере, я не похож был на них в этом: я обожал мою тетушку.

Однажды Плезирин пришел весьма рано, не в обыкновенное свое время. Подали кофе, и тетушка призвала меня в свою комнату.

– Ваня, надобно учиться, – сказала она. – По моему расчету, тебе должно быть от роду, по крайней мере, двенадцать лет. Семен Семенович приискал для тебя учителей. Ты станешь учиться по-французски, по-немецки, играть на фортепиано и танцевать.

– Как не хотеть, если это вам угодно, тетушка, – отвечал я.

– Помни, что если ты станешь хорошо учиться, то будешь всегда так же хорошо одет, как теперь, и будешь всегда иметь хорошее кушанье; а если не будешь ничего знать, то можешь быть опять несчастлив. – Дрожь проняла меня от сих слов, и я трепещущим голосом сказал:

– Я стану прилежно учиться, тетушка!

– Хорошо, Ваничка, – возразила она и, оборотись к Плезирину, примолвила: – Я вам уже сказала, что он должен иметь фамилию: этот день должен все решить, – придумайте.

Плезирин задумался, прошел несколько раз по комнате и сказал:

– Вы мне говорили, Аделаида Петровна, что узнали своего племянника по удивительному его сходству с покойным отцом, а удостоверились в подлинности своих догадок по рубцу, оставшемуся на его плече от выжженного в его младенчестве нароста.

– Точно так, – отвечала тетушка.

– Итак, ваш племянник должен называться Выжигиным: это характеристическое прозвание будет припоминать ему счастливую перемену в его жизни от этой приметы – и… Тетушка не дала ему кончить:

– Прекрасно, прекрасно! – воскликнула она.

– Слышу.

– Ну, как тебя зовут?

– Иван Иванович Выжигин.

– Очень хорошо, – сказала тетушка. – А кто ты таков?

– Племянник Аделаиды Петровны Баритоне.

– Нельзя лучше, – сказала тетушка. – Теперь помни, что твой отец был чиновник из дворян и назывался Иванов; он даже составил себе порядочное имение, но, по несчастью, разорился и умер, во время твоего детства; а мать твоя, моя сестра, также дворянка, вышедшая по любви замуж, умерла на другой день после твоего рождения на свет.

Я молчал и слушал.

– Теперь, Ваня, ступай в свою комнату, – сказала тетушка, – завтра начнутся твои уроки.