Суженый. Княгиня Имеретии

Священник сухо улыбнулся и громко объявил, что отныне они муж и жена.

Теперь по обряду молодые должны были скрепить свой союз поцелуем. Софья медленно повернулась к Серго и устремила на него взор. Тонкая ткань фаты, которая укрывала ее лицо, чуть искажала красивые черты лица молодого человека. И Софья в нервном порыве подняла на жениха глаза, дабы до конца сыграть свою роль, желая только одного: чтобы никто не заметил ее безумного волнения. Молодой князь быстро наклонился к девушке и, даже не подняв ее фату, тихо сказал ей:

– Я рад, моя дорогая, что теперь вы стали моей женой.

Серго как-то напряженно улыбнулся ей уголками губ и стремительно выпрямился. Развернувшись к выходу, он быстро протянул ей руку. Софья опешила и нахмурилась, явно не ожидая подобного поступка от новоиспеченного мужа. По ее мнению, любой брачный обряд должен был закончиться поцелуем. И отчего Серго не поцеловал ее, она не могла понять. Софья повернулась, в каком-то оцепенении вложила свою ручку в ладонь Серго и последовала за ним к выходу.

Шумное празднество продолжалось весь день. После венчания в обширной усадьбе князя Асатиани началось многочасовое обильное застолье с тостами, песнями и с бесчисленными подарками князьям и молодым. Шикарные столы, накрытые в большом саду прямо под открытым небом, ломились от вкуснейших разнообразных яств и бесчисленного вина. Около пятисот приглашенных, сидящих по статусу и рангу, располагались за длинными большими столами, пили вино за здоровье молодых, много ели, довольно улыбались друг другу и желали молодым счастья.

Весь долгий гнетущий день Софья была вынуждена сидеть рядом с Серго за парадным столом, который стоял на почетном месте в середине всей парадно накрытой застольной поляны. От нервного напряжения еда не лезла девушке в горло, и она пила только воду. Лишь ближе к вечеру Софья немного подкрепилась горячими свежими хачапури, лежащими прямо перед ней.

Чуть позже, уже около семи вечера, гости разбрелись по саду, собираясь в отдельные группы, обсуждая и обмениваясь мнениями о происходящем празднестве. Молодоженам Леван Тамазович также разрешил прогуляться, но с оговоркой, что они должны непременно находиться на публике.

Софья тоскливо стояла под раскидистой липой одна. Солнце уже садилось, и слуги начали зажигать на поляне и в саду яркие факелы.