Птичка

Она ощущала холод, который исходил из его объятий. Не в силах более выносить безразличие молодого человека, она высвободилась из его сильных рук и чуть отошла. Невидящим от боли взором смотря в сумеречное окно, она произнесла:

– Я устала. Хочу прилечь, если позволите.

Дмитрий, обрадовавшись поводу вырваться наконец из этой угнетающей обстановки, быстро закивал.

– Да, да, я понимаю, – тихо сказал он, приблизившись к ней и легко целуя девушку в светловолосую макушку. – Отдыхайте, моя птичка, я не буду вам мешать.

Он ласково провел рукой по ее распущенным волосам и быстро исчез за дверью.

Глава V. Тайный знак

На праздник Рождества Пресвятой Богородицы, двадцать первого сентября, , Аглая с утра ходила в церковь в сопровождении Николая Петровича. Дмитрий уехал накануне и к утру так и не вернулся. Прошло уже пять дней с того дня, как она потеряла ребенка. Хотя Дмитрий и стал бывать дома чаще, все же его холодность и отстраненность были неизменны по отношению к девушке.

Единственной отдушиной для Аглаи стал Николай, который неотступно находился подле нее, участвуя в ее жизни.

Вот и сегодня после церкви они вместе пообедали в мраморной гостиной. Затем Николай Петрович уединился в кабинете, собираясь написать пару писем, а Глаша отправилась в оранжерею. Около двух часов она провозилась с цветами, поливая их и обрабатывая от сорняков. Когда же она начала срезать излишние розы с кустов, чтобы затем поставить их в вазы, в оранжерее появился Николай. Одетый в легкий зеленый домашний сюртук, бежевые брюки и туфли, он показался Аглае довольно красивым. Его каштановые волосы, как и обычно, убранные назад, открывали приятное лицо.

– Аглая Михайловна, – начал Николай, приближаясь к ней. – Вы позволите мне помочь вам?

– Если вам будет угодно, Николай Петрович, – кивнула Аглая и улыбнулась, обрезая колючие цветы. Он начал помогать, не спуская взгляда с ее личика.

Присутствие Николая успокаивало девушку и в то же время вызывало в ней чувство неловкости и смущения, ибо Аглая инстинктивно ощущала, что нравится молодому человеку.

– Они такие колючие, – заметил Николай, пытаясь поймать ее взгляд. – И как вы не боитесь поранить ручки?

Она кокетливо улыбнулась ему и произнесла:

– В доме батюшки мы жили довольно скромно. Мне приходилось и за водой ходить, и грядки полоть. Я не такое нежное создание, как вы думаете, Николай Петрович.

– Нет, нет. Вы совсем не правы, – с горячностью замотал головой Николай. – Вы хрупкий нежный цветок.