Перемена

Потом мы залезали на деревья и куковали, напевали песенки современной попсы. Пару минут отдыха, и вновь несёмся, теперь уже вокруг дома.

– Милорд, провизия заканчивается, – подыграл Лад.

– Беги же, окаянный в бордель «Скатерть»! – напутствовал его предводитель. – Скорее, холоп, скорее.

Я ощущал себя самым счастливым на свете и больше не мог смеяться. История кончилась штурмом замка, где Никита умудрился по внешней лестнице забраться на недостроенный второй этаж и рухнуть прямо в гостиную. Памяти в камере осталось на четыре минуты, я ее выключил.

Мы сидели в гостиной, когда прибежал Ладислав с урванной от девчонок едой. На свежем воздухе она была самой вкусной. Мы набивали рот картошкой и курицей, не обращая внимания на капающий жир.

– А костер бы и так не получился, – закивал Таволайнен. – Единственные спички были в кармане. Вы их с моим задом в болото окунули.

– Ну вот как так. – Марк был совсем расстроен и доволен одновременно. – Писал же, придумывал…

– Да ладно, и так получилось хорошо.

– А вот и закат скоро, – улыбнулся Стефан. – Успели.

– Я вас ненавижу, вот всех, – бурчал Марк, но скоро бурчание закончилось.

Целый час мы сидели на полу в гостиной и болтали. Я попросил Стефа рассказать о себе. Его бабка на старость лет вспомнила, что она еврейка, дома воцарилась традиция, похожая на маскарад. У него дома мы потом были пару раз, ездили исключительно из-за заброшенных гаражей, где так было приятно бегать. Потом на даче мы увидели минору на раскладном столе в углу, решили, что это лазерный джедайский меч и начали фехтовать.

После еды мы ушли, закрыв хлипкую дверь ручкой из-под крыльца. Я берег минуты пленки, и оказалось не зря. Мы шли по дороге обратно.

– Вы не актеры, и неуправляемые, – выдохнул Марк.

– Мы импровизаторы, – сообщил Лиор.

– Очень чувствующие друг друга.

– Но не по-гейски.

– По-душевному.

– Артистичному.

– Чувству.

Славик и Никита могли заканчивать предложения друг за другом. А четыре минуты на карте памяти сгодились вот для чего. Мы вышли на нашу поляну и вдруг Никита остановился:

– Гляньте.

На территории поляны находилось несколько десятков одиноких деревьев, больше походивших на плакучие ивы.