Перемена

Толпа выплеснула нас на платформу, но пришлось ждать, пока все соберутся. Везде тишина, лес, среди зелени вдалеке домишки. Мы шли по дороге с сумками, боялись шуметь. Даже Томаш это чувствовал, а ведь он сухарь. Посреди дикой глуши, лесов и кочек, стоял маленький неприметный магазинчик «Пиво, продукты». Проржавевшие почтовые ящики. Покрытые коркой грязи водоколонки.

– Ребята! – Классный руководитель с охраной в виде двух мамаш властно указала на дорогу. – Идём вместе, не сбиваемся.

– Ощущение, что сейчас подойдёт какая-нибудь бабка и спросит, закончилась ли наша олимпиада, – сказал Славик, когда мы почти свернули с дороги.

 – Что первое нам покажет лес?

Мимо проехал мальчик на велосипеде, к которому привязана телега. Она за ним – тыг-дык, тыг-дык.

– С козырей пошли, – заключил Славик.

– Сворачиваем вот сюда, – показал Томаш на дорогу слева. – Там поляна, и сразу лесная зона. Для наших скатертей сойдет.

– Побежим! – вдруг заорал Лиор.

– Зачем бежать, ну вот зачем.

Томаша уже не слушали.

Глубокий вдох, и мы с диким ором и криком, не обращая внимания на вопли девочек, бросились сквозь кусты.

Перед нами открылось огромная поляна, вдалеке начинался лес. К нему мы и бросились. Кроссовками бежали по неровной земле, мокрой от росы. Мы неслись, чувствуя, как порывы ветра сталкиваются в наших прическах. Никита раз пять падал мордой в кочки, Стефан еле поспевал за нами, но всё равно упорно пытался выйти в лидеры. Я был вторым, и в этой гонке, и по жизни.

– Лузеры! – кричал Никита, вырвавшийся в лидеры, и его нога угодила в лужу.

Он потерял первенство тут же, а лужу мы оббежали.

– Да вытащите меня! – орал Никита, выбираясь из трясины со штанами теперь уже разного цвета.

– Сам побежал вперёд, – крикнул я назад, уже задыхаясь. – Мы на тебе проверили.

– Все сюда! В атаку! – крикнул Лиор, указывая на стоящий около начинающегося полесья огромную сосну. – Кавалерия! Конница! Пехота! Ххх-а!

Мы поднапряглись, и прямо на развороте, подняв ворох листвы ногами в воздух, врезались в дерево.

Наша конница/пехота/кавалерия рассыпалась на куски. Мы упали на землю. Киткат вдалеке телепался со своей мокрой штаниной и безбожно матерился.

– Здесь и останемся, – прошептал я, чувствуя, как пот течет по пересохшим губам.

Никита, шатаясь и морщась от холодной воды, которая заставила его ногу онеметь от холода, подходил к нам.

– Блин, вы идиоты, – хмуро констатировал он. – Могли бы сказать, что там вода.