Дзюдо и кино. Жизнь напролом. Мемуары в рассказах

Секретарша сняла трубку, выслушала указание, а потом подошла к большой массивной двери, ведущей в другой кабинет, распахнула её передо мной и сказала:

– Входи, Серёжа!

И я вошёл на негнущихся ногах. Навстречу мне по просторному кабинету шёл невысокий худощавый мужчина средних лет в строгом костюме и приветливо улыбался.

– Здравствуй, Сергей! – Мужчина пожал мою руку. – Меня зовут Александр Григорьевич Прохоренко. Я отец Володи. Того самого, которому ты недавно дал в лоб.

При этих словах сердце моё ухнуло вниз.

– Очень рад с тобой познакомиться, – продолжал Александр Григорьевич. – Володя от тебя просто в восторге! Да ты присаживайся, у меня к тебе есть очень серьёзный разговор. – Он жестом указал мне на кресло, стоящее возле стола.

Я уселся в кресло, а Александр Григорьевич расположился в соседнем, предварительно попросив секретаршу принести нам чаю. Напряжение спало, и я слегка расслабился, приготовившись выслушать Володиного отца.

– У меня, Сергей, два сына, – начал он, после того, как нам были поданы чашки с чаем и какие-то конфеты с печеньем. – Володя – младший. За старшего сына я совершенно спокоен, он окончил институт и сейчас работает. А вот Володя меня сильно тревожит. Парень он неплохой, добрый, даже слишком по отношению к некоторым своим приятелям, и совершенно безалаберный. К учёбе относится несерьёзно. Ты, наверное, знаешь, что на втором курсе он задержался на второй год?

Я кивнул, а он продолжал:

– А ведь вполне способный мальчишка.

При этих словах я чуть не поперхнулся чаем и с удивлением уставился на Александра Григорьевича.

– Мне?! Над вашим сыном?!

– Да, Серёжа, над моим сыном Володей. – Прохоренко спокойно смотрел мне в глаза.

– Конечно!

– Можешь считать это ответственным комсомольским заданием. Мне известно, что Володя уже неделю ходит к тебе на тренировки. Я навёл справки и знаю, что ты характеризуешься везде с положительной стороны. И главное, Володя тебя уважает, а значит, ты именно тот человек, который сможет влиять на него. – Александр Григорьевич замолчал и вопросительно посмотрел на меня.