Печать Индиго. В сиянии Зари

Непокорная голубка

Оставшись одна, Слава медленно села на кровати, пребывая в ошарашенном нервном состоянии. Она не могла понять, что сейчас произошло. Она не помнила, чтобы раньше фон Ремберг вел себя подобным образом. Полгода назад он даже намека не делал на интимную близость между ними. И лишь тот единственный почти невинный поцелуй, когда она утоляла его боли, являлся едва заметным намеком на некие интимные желания. Но сейчас поведение молодого человека было не просто вызывающим, оно было невозможно дерзким, страстным и до крайности вульгарным.

Она не понимала мотивов Кристиана, ведь он совсем не любил ее. И она знала об этом.

Невольно осматривая обрывки своей короткой рубашечки, Слава медленно слезла с кровати. В ее голове крутилась единственная мысль – отныне держаться от своего мужа на расстоянии. Конечно, это будет далеко непростым делом. Она проворно стянула с тела порванную тонкую вещь, небрежно кинув ее к порванной рубашке, лежащей на полу. Все еще немного ошарашенная, Слава медленно приблизилась к банкетке и, взяв пеньюар, накинула на плечи.

В этот миг в спальню осторожно постучались. Вошла Ульяна. Увидев на полу разбросанные порванные вещи, горничная подняла обрывки рубашки и камзола и их осмотрела.

– Что-то случилось, барыня? – почтительно поинтересовалась Уля.

– Ульяна, выброси эти вещи. Я думаю их нельзя теперь носить, – вздохнув, сказала девушка. Слава проворно стянула с ног сапоги, а затем и кюлоты со стройных бедер и, протянув их горничной, добавила.

 – А эти приведи в порядок.

– Слушаюсь, – ответила Ульяна.

Слава запахнула на обнаженной груди пеньюар и велела:

– Ступай, милая. Воротишься через пару часов. Поможешь мне собраться на торжество к госпоже Артемьевой.

Ульяна понятливо кивнула и, забрав все вещи, обещала вернуться около половины третьего пополудни. После ухода горничной, Слава устало села на кровать, чувствуя, как все ее мышцы ломит от напряжения. Да, у нее была закалка для длительных поездок верхом, но еще никогда она не проводила в седле более двух часов к ряду, и оттого чувствовала себя разбитой.

Как раз этот несносный человек, ее муж, был виноват в ее теперешнем состоянии, именно из-за боязни вернуться домой она таскалась верхом по всем окрестностям до самого обеда.

Прикрыв усталые веки, Слава прилегла на подушки и решила немного вздремнуть. Но сразу же перед ее закрытыми глазами появилось лицо фон Ремберга.