Судьбы невидимые нити

Интересно, есть ли где-нибудь место, в котором собраны все абсолютно счастливые люди? Или абсолютное счастье это бред и о нём даже не стоит и думать? Но как же быть с сердцем, которое кричит о том, что нужно уходить менять, забывать, начинать с нуля? Пока ещё есть силы на это всё…

Не думаю, что в юности я хотела бы прожить свою жизнь так, как живу… Нравится ли мне та, которой я стала? Раньше, в те времена, когда я ещё могла управлять своей жизнью, я знала, что хочу и что мне нужно, но теперь… Я как будто наблюдаю со стороны за всем происходящим, перед моими глазами разыгрывается какая-то дешёвая мыльная опера, и я до безумия хочу уйти отсюда и не видеть этого, но что-то не пускает меня, крепко держит за руку, заставляя смотреть дальше.

Нравятся ли мне люди, которыми я себя окружила? Нет? А почему тогда они всё ещё рядом? Устраивает ли меня мой образ жизни? Как выйти из своей зоны комфорта? Почему такие, казалось бы, простые вопросы заставляют вздрагивать, словно на тебя дует холодный ветер? Если не я властитель своей судьбы то кто?

– Долго ты тут сидеть будешь? – Недовольный голос мужа прервал её мысли.

– Сейчас иду, – незаметно смахнув слёзы, Вита повернулась к нему и выдавила из себя улыбку, – ты, что же ждёшь меня?

– Ты недовольная весь вечер, – Тим потупил взор, – ты из-за мамки что ли?

– Нет, с мамой очень мило побеседовали, – слова даются тяжело, но за годы семейной жизни девушка поняла, что говорить, пусть и горькую правду, о его матери всё равно, что открыто объявить о войне, – поужинали, попили чай с пирожными.

– В баре с мужиками завис, – он пожал плечами, как будто бы не замечая, что внутренний мир его жены стал настолько шатким, что небольшой лёгкий бриз и всё рухнет, – пошли спать?

Вита проводила его взглядом в спальню, а сама пошла в ванну, там, сдерживая рыдания, она собиралась с мыслями и просила у Господа сил вынести всё уготованное ей. Она вспоминала слова своей любимой бабушки, которая говорила: «Всё через что мы проходим, дано нам за грехи или за заслуги.

У каждого человека есть свой предел. И она была на пределе…

Дверь в ванну открылась, на пороге стоял Тим в трусах, вид у него был, мягко говоря, растерянный.