Инопланетяне

Всех, кто пришел проститься, отец Лиды пригласил в автобус и велел везти в загородную резиденцию, а Руслана посадил в свою новую, опять большую и черную машину. На заднее сиденье, между заплаканной женой, тетей Валей, и Лидой. Тетя Валя с мокрыми от слез глазами приобняла Руслана, а Лида взяла его кисть руки в свою. На кладбище он словно окаменел, маму оплакал в своей опустевшей двухкомнатной квартире накануне, когда понял, что она никогда не придет домой и что теперь он круглый сирота. Потом была страшная бессонная ночь, после нее он как бы обуглился лицом – глядя на него, женщины плакали навзрыд, и боялись, как бы с ним ничего не случилось.

В машине Андрей Филиппович, полуобернувшись на переднем сиденье к Руслану, повел разговор о том, каким он видит его будущее.

– Насколько я знаю, у тебя родственников нет, но в детдоме тебе не место. Тебе скоро только десять лет, а ты заканчиваешь одиннадцатый класс школы. Поступишь в университет, тебя из детдома туда возить никто не станет.

Поэтому, если не возражаешь, сделаем так. Я предлагаю оформить опекуном родную сестру твоей учительницы Марты Захаровны. Галина Захаровна женщина одинокая и добрая, с высшим образованием. Она будет жить с тобой, заботиться о тебе, вести хозяйство. Я бы с дорогой душой стал бы твоим опекуном, но по закону опекун должен жить с опекаемым…

– Папа, а пусть Руслан будет моим братиком! – воскликнула Лида и добавила: – У меня же нет братика…

– Лида, выслушаем отца! – одернула дочь тетя Валя.

– С Галиной Захаровной я говорил, она согласна. Мы ее оформим как сотрудницу одной из моих фирм, так что она будет получать зарплату. Если ты с нею не поладишь, мы ее заменим. Но надеюсь, что после того, как тебе исполнится четырнадцать лет, мы оформим ее твоим попечителем вплоть до твоего совершеннолетия. Ты согласен с таким планом?

– Да, – выдавил из себя он, а в ушах звенело Лидино восклицание: «Папа, а пусть Руслан будет моим братиком!»

После поминок он ехал домой уже вместе с Галиной Захаровной.

Глава вторая

Сегодня в переходе на станцию метро Площадь Революции, посреди густого потока людей стояла седая женщина и с непонятным исступлением крестила всех высоко поднятым троеперстием. Глаза у нее были неопределенного цвета, но темные, рот полуоткрыт, как у боярыни Морозовой на картине Сурикова, иногда бескровные губы шевелились, видимо, женщина произносила слова молитвы.