Опричник

Когда они почти достигли главной трапезной, Василий сказал: – Я тут все думаю…

– О батюшке?

– О нем-то постоянно. Но еще об одном. Может, мне в Суздаль съездить?

– Зачем это? – поднял брови младший Сабуров.

– Ульяну Ильиничну проведать, – объяснил Василий. – Она сказывала, что ее отец ремесленник по дереву, живет на Кузнечной улице.

– Тьфу ты! – выругался Мирон. – У тебя все одно на уме. Одни девки!

– Не девки. А одна девка, – поправил его Василий.

– И что это сейчас так важно? Сейчас об отце думать надобно, – недовольно сказал Мирон и зашагал дальше.

– Я думаю об отце, – насупился Василий, идя вслед за ним. – А сердцу все равно не прикажешь.

Остановившись, Мирон обернулся к брату и осуждающе посмотрел на него.

– Нет, я все равно не пойму, и что в этой девке такого? – спросил он.

– Не любил ты никогда, Мирон, оттого и не знаешь, как это, тосковать по кому-то.

– Ну и езжай, я с тобой точно не поеду, – отмахнулся Мирон.

– А я и не прошу, – спокойно ответил Василий.

 – Ты только мою отлучку прикрой. А?

Мирон долго смотрел на брата пощуренным взором. Приятное лицо Василия с живыми карими глазами и темными вихрами было до боли родным и любимым. Но он все равно не мог понять, как это, из-за какой-то там первой встречной девки мотаться почти двести верст туда и обратно, только чтобы повидаться. Нет, он не понимал Василия.

– Ладно, – кивнул Мирон. – Пошли трапезничать. Наверняка Ждан наварил перловой каши с салом. А то мне еще после в банях убирать надо.

Я сегодня там за мойщика.

На рассвете следующего дня, когда занималось ярко-оранжевое солнце, Мирон проворно направился в высокую двухэтажную избу старцев. Накануне они долго говорили с братом, и глубокой ночью Мирон принял непростое решение, которое в этот момент казалось ему наиболее правильным. Поднявшись в полутемный терем, молодой человек направился к келье настоятеля монастыря, старца Радогора, намереваясь решить все сегодня же. Едва молодой человек приблизился к келье, как увидел, что она открыта.

Он прошел внутрь. Старец Радогор стоял напротив двери и быстро вскинул глаза на молодого человека. В длинном темном монашеском одеянии, с непокрытой седовласой головой, он вызвал у Мирона благоговейный трепет своим пронзительным, горящим взглядом.

– Я ждал тебя, Мирон, – произнес старец.

– Правда? – удивился Сабуров.

– Отчего-то знал, что ты придешь, оттого и посылать за тобой не стал.

– Я хотел поговорить с вами, отче.