Опричник

– А что, этот Сабуров – такой умелый вояка? – не унималась девушка.

– Еще какой. Он, почитай, самый умелый из сотни волчьей, которая за нечистью гоняется. Прошлой весной только Мирону Сабурову удалось изловить в Новгороде вредную колдунью, которая воду в реке травила, а людишки болели от этого язвами всякими.

– А куда они сейчас путь держат?

– Дак, к царю батюшке. Они в войске опричников состоят, личные охранники царя и семейства его, – сказал старик и, как-то подозрительно взглянув на девицу, спросил: – А че это ты, девка, все выспрашиваешь-то?

– А я, дедушка, люблю всякие сказки слушать.

– Это не сказки, девка, это быль.

– Спасибо, что объяснили, дедушка, пойду я.

Девушка засуетилась и уже через миг исчезла в толпе. Старик проводил ее стройную невысокую фигурку в темном плаще прищуренным взглядом и сплюнул на землю.

Сабуровы приблизились к своим привязанным лошадям, и дворовый мальчишка услужливо подал им короткие плетки.

– Видел бы старец Радогор, как ты девкам приветы расточаешь. Враз бы выгнал тебя из монастыря, – тихо бросил Мирон через плечо, намекая на то, что все витязи, которые состояли в «Волчьей сотне», на время службы давали обет целомудрия и не могли ни жениться, ни завести семью. Потому что их наставники, семь старцев-монахов, полагали, что женатые витязи не смогут достичь совершенства в изучении тайных знаний и военных умений.

– А откуда он узнает? Ты расскажешь? – надулся Василий, оправляя седло у своего коня, и добавил: – Служба когда-нибудь кончится. А я пока жену подыщу. Я же не ты, бирюк бесчувственный. Вообще не пойму, отчего на тебя девки смотрят, когда тебе они вовсе не нужны. У тебя одни игры с оружием на уме.

– Завидуешь, что ли? – по-доброму оскалился Мирон, умело вскочив в седло.

Василий промолчал на это заявление брата. Мирон же, отметив, что Василий также взобрался на коня, поднял руку, чтобы горожане обратили на него внимание, и громко произнес:

– Прощайте, люди добрые. Дай Бог, еще свидимся!

Понукая своих жеребцов, Сабуровы стремглав выехали со двора воеводы и, пустив коней в галоп, устремились по мокрой дороге.

Глава III.