Наследство с подвохом

Звонок повторился и вновь затих в морозной тишине улицы.

Только когда настойчиво дернули в колокольчик четвертый раз, Мрачный, процедив проклятье, направился к входной двери, понимая, что пришедший не собирается уходить.

Когда раздался пятый дребезжащий звонок, он распахнул дверь и увидел ее.

Опять эту рыжеволосую девицу со зверьком. Она стояла на его пороге такая замерзшая и несчастная, что ему даже на миг стало жаль ее. Но он тут же взял себя в руки.

– Опять вы?! – возмутился он и попытался закрыть дверь перед ее носом.

– Погодите, сударь! Я забыла отдать вам письмо от вашего отца! – заявила она быстро.

Он уже почти захлопнул дверь, но, услышав ее слова, остановился.

– Письмо от отца? – удивился он.

– Да! Ваш крестный велел мне отдать письмо вам. Но вы так быстро ушли, что я совсем позабыла про него.

– Еще что выдумаете?

– Я не вру, вот оно. – Она начала рыться в своем ридикюле, подвигая фенека туда-сюда, но не могла найти. Вдруг зверек, которому, видимо, надоела эта возня, выскочил из ее сумочки и спрыгнул на пол.

– Куда?! – завопил Мрачный, оборачиваясь на зверька, который внаглую забежал прямо в гостиную. Руслан в ярости обернулся обратно к девушке и пророкотал: – Слушайте, как вас там?! Фрезия! Вы что, совсем обнаглели? Являетесь ко мне домой, выпускаете свое животное, еще и врете!

– Нет, я не вру. Ах, вот оно! – Она, наконец, вытянула помятое письмо и сунула ему прямо под нос.

Руслан, оторопев, осторожно удерживая пальцами ее за локоть, медленно опустил руку ниже, чтобы письмо не упиралось ему в лицо.

«Сын, послание будет коротким. Я велел нашему дорогому Леониду отдать письмо, только если со мной произойдет несчастье. Я знаю, кто стоит за всеми этими махинациями. Я напал на их след. Эти чернокнижники и темные маги замышляют что-то, для этого был украден древний амулет.

Мрачный поднял на девушку взор. Ее серьезное личико выражало участие. Она впервые не улыбалась за последний час, словно чувствовала, что послание было трагичным. И смотрела на него внимательным прелестным взором, который трогал до самого естества. Он громко выдохнул и, чуть посторонившись, велел:

– Ладно, входите, а то вы совсем синяя от холода.