Крепостная

Чтобы не маячить перед носом ворчащей княжны и еще более не раздражать, девушка спросила разрешения удалиться.

К десяти Груша была готова. Она надела свою единственную кобальтого цвета амазонку и связала плотной лентой на затылке хвост. Не надев шляпку, она вышла из дворца и устремилась к конюшням. Едва вошла внутрь, как нечаянно столкнулась нос к носу с Елагиным, который откуда-то приехал и препоручил своего жеребца конюху. Он был, как и обычно, одет в темные брюки, черный сюртук и короткие кожаные сапоги. Невольно обернувшись на вошедшего, Андрей вперил пронзительный взор в Грушу.

Андрей сглотнул комок в горле, едва завидев девушку, и тоже тихо поздоровался с ней. Груша вежливо попросила конюха Степана приготовить ей лошадь, ту, на которой она обычно ездила верхом. Едва конюх скрылся в нужном стойле, она обратила взор на Елагина, который словно замер в трех шагах и, похоже, не собирался уходить.

– Вы все решили с этим несчастным? – спросила участливо девушка. Андрей медленно кивнул, не спуская с нее страстного взора.

– Похоронят его завтра, как и положено, – хмуро заметил Елагин и приблизился ближе к девушке. – Верхом одна поедите? – спросил он вдруг. И Груша подняла на него глаза.

– Да. У княжны нет настроения кататься сегодня. Она к вечеру готовится, – объяснила она.

– Осторожнее будьте, далеко не уезжайте от усадьбы, – заботливо заметил молодой человек.

– Хорошо, – кивнула Груша.

– А мне еще надо проверить, как мужики двор убрали да подмели, чтобы перед гостями сегодня не опозориться, – произнес как-то печально Елагин. – А потом опять на пашню ехать надобно, наверное, до вечера. А то вчера весь день потерял из-за тех поручений, что Татьяна Николаевна дала. Хотелось бы мне с вами теперь поехать, но не могу никак.

– Я понимаю, Андрей Прохорович, у вас много дел, – кивнула Груша и улыбнулась.

– Возможно, в другой раз, – тяжко вздыхая, произнес Андрей, ощущая, что его сердце прямо рвется поехать с девушкой и уже там, наедине, вновь попытаться признаться ей в своих чувствах.

В этот момент появился Степан с оседланной пегой кобылой. Он подвел лошадь к девушке, и та, уже взявшись за уздечку, хотела взобраться в седло, но тут рядом с нею оказался Андрей и властно предложил:

– Позвольте мне, Грушенька…

Елагин быстро сложил ладони в перчатках в замок и чуть склонился.