Крепостная

Да и мельница, что в Губино вчера встала. Не понять мне, чего это он с тобой к реке ходит? Ты его звала, что ли, с собой?

– Нет, конечно. Он пришел, когда я уже была там, – смутилась Груша и под испытывающим взглядом Агафьи зарделась.

– Чего краснеешь-то? – спросила хитро Агафья. – Странно это все, дитятко. Не понять мне.

– Ты знаешь, нянюшка, он мне цветы вот эти подарил, – пролепетала Груша и показала Агафье уже увядший букет.

– Неужели, – произнесла, опешив, Агафья. И, чуть помолчав, внимательно посмотрела на Грушу и добавила: – Отчего-то мне кажется, деточка, что неспроста управляющий у реки появился, да еще и цветы подарил, неужто нравишься ты ему?

– Что ты, нянюшка! – пролепетала испуганно и стыдливо Груша.

– А что, дело молодое, – кивнула Агафья. – Да и ты, вижу, прямо горишь вся лицом. Чувствую, что ты тоже неравнодушна к Елагину.

– Ох, нянюшка, ты совсем засмущала меня, – тихо пролепетала Груша, опуская взор.

– Не думала, что у тебя секреты есть от меня, Грунюшка.

– Да нет секретов, – ответила ласково девушка и, посмотрев на свои руки, тихо прошептала: – Но в последнее время я вдруг стала за собой замечать, что постоянно ищу повод, чтобы повидаться с ним, спросить что-нибудь…

– Вот и я говорю, смущаешься ты так сильно, оттого что, поди, сама на него с лаской смотришь, ведь так? Неужто нравится он тебе?

– Нравится, нянюшка, ты верно заметила.

– Ох, – всплеснула руками Агафья и вперила напряженный взор в девушку. – И давно?

– Не знаю, это незаметно случилось.

– И что ж ты думаешь, что уже влюблена в него?

– Да, – утвердительно сказала Груша. – Каждый раз смотрю на него и налюбоваться не могу. Такой он милый, такой пригожий. А глаза-то у него какие добрые и яркие, прямо в самую душу проникают, – добавила вдохновенно Груша.

– Согласна. Андрей Прохорович мужчина видный, – согласилась Агафья. – А не стар ли он для тебя, Грунюшка?

– Ему всего двадцать девять лет, нянюшка, я уж узнала, – начала оправдываться девушка. – Это просто борода и усы его старше делают. А лицо и глаза молодые.

– Груня, ты со своей красотой могла бы за кого-нибудь и получше замуж выйти, нежели за управляющего, – заметила с любовью Агафья.