Крепостная

Корнет возник рядом с нею неожиданно и, нервно кусая губы, выпалил:

– Вы холодное существо! И как я мог любить вас! Я вам совсем безразличен, вижу!

– Прошу вас, сударь, не надо снова об этом, – тихо произнесла Груша, оглядываясь и моля Бога о том, чтобы из лавки в этот момент не вышла княжна Урусова. – Я же вам уже все объяснила в прошлый раз на балконе…

– Ах! – воскликнул в сердцах Лежнев и трагическим тоном добавил: – Что ж! Завтра же я еду на Кавказ, и, ежели меня там убьют, в этом будете виноваты вы одна!

В этот момент на крыльце лавки появилась княжна.

– Это был корнет Лежнев?

– Он, Татьяна Николаевна, о вас спрашивал, – мгновенно придумала Груша. – Он опечален тем, что в прошлый раз вы так раскричались на балконе, что отныне боится показаться вам на глаза.

– И напрасно, – кокетливо заметила Татьяна, довольно улыбаясь. – Я все обдумала и поняла, что он весьма приятен, этот корнет. И я была бы совсем не против, если бы он поухаживал за мной.

Глава III. Тайные думы

В данный миг, вспомнив все эти неприятные события, Груша нахмурилась, думая, как перевести разговор на другую тему.

– Странно, отчего ваш братец никак не возвращается? – сказала Груша. – Как-никак еще прошлым летом вы отписали ему, что Николай Васильевич умер.

– Да, и не говори. Константин даже на похороны родителей не приехал, – печально вздохнула Татьяна. – Да и в последнем письме братец писал, что в январе к нам уж точно приедет. А сейчас уже апрель, и где он?

– Рано или поздно надобно ему приехать в Россию, – заметила безразлично Груша. – Ведь ему пора вступить в наследование всеми землями и имениями.

– Да, ты права, – кивнула княжна и добавила: – Сколько же мы не виделись с братцем-то? Наверное, лет девять.

Грушенька нахмурилась, пытаясь вспомнить, как выглядит Константин Николаевич, но память рисовала расплывчатый образ высокого светловолосого молодого человека. Последний раз она видела молодого князя, когда ей было лет пять или шесть, здесь, в усадьбе, летом. Тогда она играла во дворе с крепостными детьми и упала.