Мы больше нигде не дома

И к утру я уже решила, что я – невеста.

И он тоже так решил, потому что поэт Емелин не дать соврать, нет мне равных в умении разводить сентиментальный интим и морочить людям головы матримониальными наклонностями.

Я вот, будучи, б…..ю, по которой проскакал эскадрон, тем не менее, не выношу слова «любовница». Да и слово «гелфренд» меня коробит.

Я люблю простое слово «невеста».

И вот, проснувшись на следующий день, мы решили,

что я теперь невеста.

И что в понедельник мы съездим за вещами в мою мансарду «шамбр де менаж» на Пигаль 11,

и буду я жить теперь, как невеста, вот в этой красивой квартире, с этим красивым дядечкой.

А пока было воскресенье, и дядичка решил позвать гостей и показать им чудную невесту – меня.

Сам он был русский интеллигент. Родом,

наверное из казаков.

А в гости к нему пришли два друга, и оба из дворян.

Один был происхождением русский князь.

А второй – грузинский и тоже князь.

Оба были ужасно красивые.

Вообщем, вокруг меня были три реально красивых дядички.

И все трое были с такой пепельной сединой.

Им, дядичкам, в ту пору было наверное чуток за 50.

А мне было под 40.

Мой дядичка-жених опять приготовил какой-то

волшебный ужин.

Я им понравилась. И я сидела, такая радостная.

И грелась в лучах их благожелательного внимания.

Я там действительно устала в этом хвостовском подвале под названием

«Пир на Райской улице». Устала от всеобщей неприкаянности.

Оттого, что Хвост выдал мне ключи от этого места и поручил присматривать за порядком, то есть за всеми этими странными осколками развалившейся страны, которых понесло по свету, и прибило к хвостовскому райскому пиру.

Большинство из них были простые люди, не обремененные особым образованием, но с серьезным опытом выживания… пьяницы, наркоманы, поэты, художники, провинциальные барышни, магазинные воры, уличные музыканты…

Я чувствовала себя – какой то комиссаршей из «Оптимистической трагедии».

А пуще того – левоэсеровской еврейской девушкой при штабе батьки Махно.

И вообщем – устала.

А тут был дивный вечер. Столовое серебро. Крахмальная скатерть. И вино в хрустальных бокалах.

И разговоры о литературе, о поэзии… О России…

И я буквально расплавилась от покоя, уюта и восторга.

И сказала:

– Какое счастье, что в России наконец кончилась гражданская война! Что не прошло и ста лет, а мы, наконец, вот так вот сидим, и все мы на одной стороне фронта.