Лесной князь

Катюше вдруг пришла в голову спасительная мысль, и она прошептала:

– Прошу вас, помогите мне добраться до Петербурга. Там живет моя тетка. И вам более не надобно будет беспокоиться обо мне.

В этот миг Катюша отчетливо осознала, что ей немедленно надо покинуть это глухое место, поскольку оставаться здесь, в дремучей чаще, с этим непредсказуемым человеком было опасно. Ведь того, чего он хотел добиться от нее, она не могла ему дать. Она чувствовала, что их дальнейшее совместное существование могло окончиться трагично для них обоих.

Лицо Ивана превратилось в камень, а на скулах его заходили желваки.

– К какой еще тетке? Вы мне ничего не рассказывали о ней! – процедил он.

– Она родная сестра моей покойной матушки, – объяснила дрожащим голосом Катюша. – Муж ее – Нелидов Петр Иванович. Их дом на Малой Мещанской улице, недалеко от Фонарного переулка.

Иван застыл от ее слов и весь напрягся.

– Я уже говорил вам, что никуда не понесу вас! С чего вы взяли, что я изменил свое мнение? – отчеканил он, пожирая ее разъяренным взглядом темных глаз.

– Прошу вас, – взмолилась девушка из последних сил. – Петр Иванович заплатит вам, сколько попросите, за ваши труды, – пояснила она, взволнованно взирая на него голубыми печальными очами.

Он тут же надвинулся на нее. Катюша в испуге решила, что сейчас он кинется на нее. На его лице было написано такое бешенство и желание, что она замерла, как жертва перед хищником. Иван склонился над нею и, приблизив свое бородатое лицо вплотную к ее бледному лицу с огромными испуганными глазами, прохрипел:

– Вы упрямая девица! А вы знаете, что я могу сделать с вами все что захочу? Ибо вы в моей власти теперь!

Катюша судорожно сглотнула, и вся сжалась.

На миг представив картину насилия, она смертельно похолодела. Его наглые слова прозвучали так самоуверенно и жестко, что девушка ощутила, что именно это он и собирается с ней сделать.

Как же Иван хотел сорвать с нее эту белую рубашку и зацеловать до потери сознания. А потом ласкать, тискать и мять ее юное, прелестное тело столько, сколько бы захотел.

Но он видел, что Катюша напугана и, словно затравленный зверек, пытается убежать от него. И это обстоятельство не только не остужало его пыл, а еще сильнее разжигало в нем плотские желания. Он стремительно схватил ладонью ее плечико и властно сжал хрупкую плоть почти до боли.

В ушах Катюши зашумело от жуткого испуга, и она, лихорадочным болезненным взором смотря прямо в его горящие, как угли, глаза, заплакала.