Поколение ноль

В зале было пусто, играла расслабляющая музыка, Ева уселась в кресло и услышала звук капель дождя бьющихся в стекла, опустила ноги в ванночку и от удовольствия закрыла глаза. Сейчас, на несколько секунд она почувствовала себя хорошо, проблемы отступили и жизнь стала чуточку ярче и приятнее.

Ева открыла глаза и посмотрела в большое от пола до потолка окно. От увиденного в нем ее бросило в дрожь: там, по ту сторону салона стояла Оля. Бледная, с огромными синяками вокруг глаз и петлей на шее. Ева видела ее! Абсолютно реально.

Не могло быть никаких сомнений. Но разум вмешивался и говорил, что это всего лишь ведение.

Неужели я схожу с ума? Подумала Ева. Такого с ней никогда не происходило – это точно болезнь. Это точно галлюцинации! Если это не прекратится, то она окончательно сойдет с ума.

Оля прислонилась руками и лицом к стеклу, ее рот открылся в широкой издевательской ухмылке и из нее кусками вываливалась земля, кишащая червями и отвратительными белыми личинками. Затем она сильно ударила рукой по стеклу, и, превратившись в облако голубоватой пыли растворилась в дождливом городском пейзаже, на котором сразу же появились прохожие.

Никто из них ничего не видел, ни призрака, ни напуганную, сидящую за стеклом Еву, неотрывно смотрящую в окно. Никто никого не замечал.

У Евы закружилась голова и ее затошнило, живот сводили судороги, и она, не объясняя причин, встала с места и с мокрыми, босыми нагими побежала в туалет. Её вырвало выпитым шампанским и ставшей невероятно горькой шоколадной конфетой, больше ничего не выходило, но организм упорно пытался что-то выдавить из себя.

От этого Еву скрючивало и передергивало и она валялась по всему полу, крепко держась за унитаз. Когда ей стало лучше, Маша принесла стакан воды и ополаскиватель для рта.

– Тебе лучше? Что случилось? – участливо поинтересовалась она.

– Вроде да. Не спала несколько дней… много пила… прости.

– Не переживай. Все в порядке, такое с каждым бывает.

Приводи себе в порядок и возвращайся, – сказала Маша и поставила на пол одноразовые матерчатые тапочки.

– Спасибо! И еще раз, прости! Мне очень неловко.

– Забудь))

Ева едва улыбнулась в ответ, а когда Маша вышла – горько заплакала. Она не могла больше смотреть на себя в зеркало, ей был противен собственный облик. Но немного успокоившись, она умылась и пристально посмотрела на себя, чтобы не напугать бедную девушку еще и своим заплаканным лицом.