Право Рима. Марк Флавий

Затем следовал Дажьбог, которому надо было поклоняться, чтобы всё было хорошо в жизни племени. Ещё был Семаргл, он отвечал за урожай. За плодородие среди людей отвечала богиня Макошь.

Внимательно выслушав свою возлюбленную, Марк спросил её о христианстве. Скора слышала об этой новой религии, но сути её не понимала. Так разговаривая, они вместе приготовили ужин и поужинали. После ужина они вышли во двор и, обнявшись, любовались ночным небом.

Марк неожиданно серьёзно спросил:

– Так что там со свадьбой и мужем?

– Почему ты спрашиваешь об этом, – задумчиво ответила Скора.

– Обычно все влюблённые думают об этом.

– Значит, ты тоже думаешь об этом?

– Конечно, иначе бы не спрашивал.

Скора немного помолчала, и с чёртиками в глазах ответила:

– По законам нашего племени, ты сможешь стать моим мужем только через два года.

– Почему, – спросил Марк, удивлённо посмотрев на неё.

– Ты мой пленник!

– И что это значит?

– Ты не из нашего племени, я выловила тебя в реке и взяла тебя в плен, – загадочно улыбаясь, отвечала Скора, – теперь ты два года будешь выполнять все мои желания.

– И чего желает моя госпожа? – улыбаясь, подыграл ей Марк.

– У твоей госпожи очень много желаний, но к выполнению одного из них ты можешь приступить немедленно!

– Я всё понял, – сказал Марк, подхватывая свою госпожу на руки.

Скора обняла Марка за шею, и он унёс её в дом.

Глава III

Константин проводил смотр одного из своих легионов, когда ему доложили о прибытии его матушки и жены с сыном.

– Здравствуй мама, – обратился он к женщине в чёрной траурной одежде.

– Здравствуй сынок, ты тоже в трауре, – провела она рукой по небритым щекам Константина и уткнулась в его грудь.

– Я любил отца, – ответил он, прижимая мать к себе.

– Я знаю, – всхлипнула она.

– Мама, отец перед смертью попросил у тебя прощения, он любил тебя.

– Чего уж теперь, Бог простит, – женщина перекрестилась и разрыдалась ещё больше.

Константин поглаживал мать по спине и ждал, пока она успокоится. Двенадцать лет назад, отец, для успешной политической карьеры, был вынужден расстаться с матерью и жениться на Феодоре приёмной дочери Максимиана Геркулия. Вспомнив об этом, Константин почему-то сразу подумал о своей жене:

– А где Минервина? – спросил он у матери.