Косатки

Алена же с первого толчка дверью привиделась ему зеленоглазой вишенкой со спелыми раздосадованными губками на подарочном торте благоговения.

– Я? – не переставая улыбаться, Андрей по-ребячески приподнял брови, – В таком случае, я смиренно приношу Вам свои извинения и руку! – он протянул Алене обе ладони, предлагая подняться, – Не поверите, обычно в этих дверях сбивали и обижали только меня!

– Сбивали? – Алена ловко ухватилась за Андрея и поднялась, глядя ему в глаза, – Это значит, больше не сбивают?

– Эмммм.

– Сначала Вы сбили меня с ног, а теперь сбиваете с мыслей! Откуда такая уверенность, вы прорицатель? – Алена не сводила глаз с Андрея.

Несмотря на очевидную абсурдность, столь беспредметный разговор давался им удивительно легко.

– Потому что я сюда больше не приду! – Андрей сделал паузу, оглядев Алену с ног до головы, – И Вам тоже не советую!

Девушка порядком оторопела перед таким неожиданном ответом, и только тогда заметила, что до сих пор держится с молодым человеком за руки.

– Вы это к чему? Как Вас понимать? Хотя.. Хотя, какая разница. Мне пора! Я опаздываю. Очень опаздываю. У меня собеседование, я пойду! Простите!

К крайнему удивлению девушки, Андрей ничуть не стушевался перед ее ответом.

– Хм..! – по лицу молодого человека расплылась ухмылка, – Собеседование, говорите..! – его одолевал непонятный Алене азарт. Он просвечивал Андрея насквозь, как подростка просвечивает восторг первых открытий взрослого мира, о которых пока еще нельзя никому рассказать.

И Андрей держался, решив еще немного насладиться интригой мгновения. Он влюблялся в это утро, как в самое лучшее в своей жизни.

– Подождите секунду! Еще раз простите меня за дверь! И за предупреждение это простите даже больше, чем за дверь! Алена..

Девушка подернулась всем своим тоненьким телом, а ее глаза округлились. «Может он и правда какой-нибудь там экстрасенс или.

Запнувшись минимум по два раза в каждой из букв «К», пораженная девушка спросила:

– Отк-куда Вы знаете, к-ка-ак меня зовут?

А Андрею совсем ничего не хотелось отвечать, ему вдруг заблагорассудилось тихонько улыбаться и любоваться этой милой, смущенной девушкой.