Седьмое Солнце: предстояние

Ни о чем таком я даже не думал…

– То есть, на самом деле ты белый и пушистый, а мне просто не повезло, и теперь я придираюсь? Ну-ну… – Нил недоверчиво хмыкнул, – а тому парнишке из парка ты неслабо так коленку монеткой раздробил. Он тоже сам попросил? Если бы не наша горе-целительница, он бы на всю жизнь калекой остался.

– Так Саша его вылечила? – тень беспокойства пробежала по лицу собеседника, а между бровями прорезалась вертикальная складка. – Его душевное состояние мне не понравилось. Я хотел подарить браслет, чтобы усилить человеческие качества, – на это Нил скорчил кислую мину, показывая всем своим видом, где он эти браслеты желал бы видеть, – но помешала Катя, и мне пришлось действовать жёстко.

– Я полить! – Алька пулей пролетела мимо на кухню и вернулась обратно, неся половину ковша воды. Около Белочки она слегка наклонилась, чтобы погладить ее на ходу, и умудрилась выплеснуть немного жидкости на шерсть.

Антон проводил девочку глазами и поинтересовался у собеседника:

– У меня к тебе тоже есть вопросы. Что за странные шутки про нашу с тобой любовь?

– Ах, это… – староста усмехнулся. – Забегал недавно один тип, Ледышка, натолкнул своим поведением на определенные мысли, как над Сашей можно приколоться. Вот я ее и наказал.

– Ты всерьез полагаешь, что подобное поучительно и смешно?

– Ага, – с нездоровым весельем в глазах подтвердил староста.

– А может, частично, но Ледышка все же на тебя повлиял?

– Ты с дуба рухнул?! Подобная хрень на мне не работает!

– Тогда получается, для тебя это нормально? И стало быть, не обидишься, если и я пошучу подобным образом?

Нил слегка изменился в лице, но кивнул.

– Хорошо, тогда я подумаю, чем тебе ответить… Ну что, пойдем в спортзал, сегодня будешь пытаться отыграться?

– Нет.

Когда Антон ушел, В.Д поплелся на свою лежанку. Ну и денек выдался! Словно все кошачьи боги прогневались разом. Нужно отдохнуть… а где лучше всего это сделать, как не в толстом ленивом Принце?

Но и тут ему не подфартило. Сквозь сон он ощутил, как чья-то холодная рука уже вовсю теребит его черную шерсть.