Снегопад в стиле модерн. Стихи, верлибры

боже, сколько же заноз проглотила моя жизнь,

как пьяный факир – столовых, кухонных ножей!

а помнишь, в детстве мы боялись:

иголка может упасть за воротник, а оттуда – в вену,

а оттуда – в сердце,

как лодка, быстро поплывет по течению,

и ты умрешь.

мастер вяло ругался, как морщинистый фаллос:

«когда режешь металл – надевай защитные очки»,

но в защите цех плывет перед глазами —

плывет потный, близорукий, мультяшный мир.

лучше с жизнью – один на один.

лучше смотреть воочию, как нацеленная игла

плывет по красной реке, точно водяная змея.

мысль, попавшая в кровеносное русло,

обязательно достигнет сердца и убьет.

багдадский вор

ну, здравствуй грозный, тихий океан.

страшная темная колыбель глубины.

через тебя редкий Мессия пройдет по волнам,

не потеряв веры в себя, не свихнувшись синевой.

здравствуй, праотец,

рад, что нас разделяют прыжки эволюции.

всматриваюсь в серо-сизо-зеленые, косо нарезанные хляби,

в иссиня-полупрозрачные внутренности чудища,

вывернутые наружу;

лакричные серфингисты на досках

копошатся в крученных волнах, как блохи.

дрожат новенькие яхты, точно зонтики для коктейлей,

но шутник-бармен приколол их к оцинкованному ведру с треской.

вот смуглая Ева выходит из волн, истекает океаном…

так новорожденный оборотень женщины

сверкает жидким серебром.

вчерашний шторм

выплюнул на берег бронхи,

вязанки хрусталя с водорослями.

и наши гладкие следы на песке тают,

как пещерная живопись на стенах

после дорогой шпаклевки.

рыбная лавка, илистая вонь, серебристые оплеухи,

выхолощенный шум вентилятора,

рыбьи морды с хищными бульдожьими челюстями,

глаза щук и пегасов – игрушечные,

точно выковырянные из хорошеньких кукол,

а вздорные рыбьи губы – силиконовые эскизы в салоне красоты.

как Колумб, открывающий Багамы,

я открываю смерть для себя – исподволь.

остров за островом. неведомая, зыбкая земля.

мухи шаманскими движениями сводят с ума по спиралям;

царит полуденный зной – золотой

мускулистый полубог с головой петуха.

торговка в резиновом фартуке,

из глаз сочиться, как смола, ночная тьма;

прочные сети при лунном свете —

прорезают зеленую кожу русалок до хрящей,

торговка следит за мной.

морские загорелые демоны на кожаных ремешках

тащат в корзинах утренний улов.