Снегопад в стиле модерн. Стихи, верлибры

стройка жует громадные сваи, как Черчилль

сигары. и смола —

сброшенная кожа грешников.

***

дождливое утро со сладостным запахом бензина —

бокал с мокрыми болтами и пыльцой цветущих лип;

нам некуда спешить: человечество никто не ждет.

добро и зло саморастворятся, как нож в кислоте,

престав быть злом и кислотой.

однажды и мы исчезнем, не оставив причин;

нас разделяют не времена, но окаменевшие личности,

горгульи Notre-Dame de Paris, пористый шлак идей;

Дьявол бродит среди нас, как сумрачный рыбак по мелководью,

и тихо охает – мальками душ едва прокормишься.

о, где же ты Фауст, друг, с фаустпатроном осеннего тумана…

здесь раньше шумел корабельный лес, а теперь поросль

стандартных зубочисток с мятными кончиками

в прозрачных колпаках.

мне не нравится запах эпохи —

плотный, галлюциногенный душок тотальной сытости,

запах потребителя.

так пахнет новенькая пластиковая мышеловка;

приторный дым, тонны сахара в мешках —

все, что осталось от мыслящего тростника.

***

туман, как чай с молоком —

аккуратно налит в лиственное блюдце сада;

тишина – прозрачная пятнистая кошка —

осторожно берет мое сознание за холку и приносит к ней,

в частный домик с распахнутым окном.

она не спит, смотрит телик,

по её лицу-планете

гуляет сиреневый космический ветер.

даже в полутьме я вижу веснушки на щеках и лбу,

будто больной осетр швырнул ей в лицо

жменю бледно-коричневых икринок:

«на, вынянчишь на солнце, а мне не выжить…»

а туман – дымчатый пес беспамятства – увязался за мной,

этот вечерний мир – чернильный кефир —

пей его глазами, ушами, затылком.

и никто не заметил, как наступила ночь. но я разглядел ее.

и луна – волнистая, с неровными краями,

плавник оранжевой рыбки;

почему она не хотела исполнить моё желание? почему

я так любил зарываться в её волосы,

как вор в стог сена?

почему здесь туманы так вкусны – чай с молоком,

и девушка-осетр с зелеными глазами…

***

я смотрю в зимнее тяжелое небо:

от горизонта до потолка

завалено облаками,

как матрацами, или,

как склад неудавшихся статуй,

положенных горизонтально.

и дым из заводской трубы —

того же облачного качества —

клубящийся мрамор —

расточительно выдувают в небеса.

***

в истории не найдется место страннику с котомкой,

сапожнику в кругу лучины,

девочке с хворостиной.

в истории человечества нет ничего человеческого.