Кровавый блик луны. Возмездие

– Можно только один вопрос?

Женщина весело рассмеялась:

– Если только один, второй ты вряд ли успеешь задать.

Ребекка, решившись, смущённо спросила:

– Это вы приносили мне еду?

– Я. От монастырской еды даже куры сдохнут. Я не могла позволить тебе ходить голодной и худой. Я просто немного тебе помогла.

Девушка облегчённо вздохнула и ещё теснее прижалась к горячему плечу.

– Спасибо. Я сразу почувствовала, что это были вы. Всё-таки вы сказочная принцесса Рена и…

Не договорив, она тут же провалилась в глубокий сон.

Её голова медленно сползла на руки графа Артура.

– Спи, родная. Теперь тебя никто не обидит. Я сделаю всё, чтобы ты стала счастливой, Хрисанта.

Лошади быстро несли карету по ухабистой дороге, но Ребекка ничего не чувствовала. Она крепко спала в надёжных руках и видела прекрасный сон. Карета лихо подкатила к подъезду огромного дома. Из дверей навстречу выбежали заспанные слуги. Они поспешно открыли дверцу кареты. Граф Артур осторожно вынес девушку и обратился к слуге:

– Комната для нашей гостьи готова?

– Да, милорд.

Всё как вы приказали.

– Хорошо. Можете отдыхать.

Граф легко, как пёрышко, понёс девушку в дом. Он поднялся по лестнице и, зайдя в уютную спальню, уложил Ребекку на кровать, заботливо накрыв одеялом. Он строго посмотрел на самых преданных друзей-помощников:

– Шарль, Рауль. Вы отвечаете за неё головой. Будьте начеку. Держите оружие при себе. Ни одна душа не должна знать, кто живёт в моём поместье. Предупредите Даргуса, что я жду его через полчаса в библиотеке.

– Слушаюсь, милорд.

Все вышли. Граф снова посмотрел на спящую девушку и, нежно поцеловав её в висок, поспешно вышел.

В библиотеке было тихо, и только в камине потрескивали сухие дрова, неся живительное тепло. Граф Артур любил смотреть на огнь и, несмотря на тёплый день, слегка подрагивал от излишнего волнения. Он с удовольствием присел у камина. Граф, как всегда, был в строгом чёрном мужском костюме. Он очень шёл к его чёрным блестящим волосам и придавал внешности мужественность и утончённость.

Шрам ещё больше подчёркивал это сходство. В то же время в лице графа было столько красоты и очарования, что могло разбить немало сердец, и не только в Англии. Его глаза блестели от возбуждения, лёгкая улыбка блуждала по губам, открывая белизну мраморных зубов. Он находился в том возрасте, когда природа завершила последние мазки своего великого полотна и услаждала взор своим совершенством.