Керосиновый фонарь

В ней был стежок короткий выстрела

Оттуда, из-под Сталинграда…

Стоп-кран

Стоп-кран – ненарушимый тормоз,

Табу, какого крепче нет.

Проходит сумеречный поезд

По перегонам прежних лет.

Сосед – старик, ему не спится,

Сидит, качает головой.

Монументальна проводница,

Что идол степи грозовой.

Приносит чай, а подстаканник —

С чернёным сталинским гербом.

Скользят огни по эстакаде

Как молот, скрещенный с серпом.

Такого в будущем не встретишь,

А здесь двоится много раз

В её руках винтажный трепет,

Советских будней китоврас.

Смотрю в окно – совсем тверёзо,

Но не пойму, тадам-тада,

Воспоминание иль грёза

В столбы вплетает провода?

Вокруг клубится сумрак древний,

Но в нём – святые чудеса:

Не разорённые деревни,

Не умерщвлённые леса.

От окон пахнет креозотом.

Сжимаю докрасна кулак.

Должно быть там, за горизонтом —

Жестокий сталинский ГУЛАГ.

Там под тюремной робой кости

О кости жалостно стучат,

Овчарки, потные от злости,

На скорбных узников рычат,

Там «майна» слышат вместо «вира»,

А здесь – совсем без передряг

Обычный быт, довольно мирный,

За исключеньем пары драк.

Смотрю душою ледяною

В клубящую туманом мглу

И приникаю пятернёю

К чуть запотевшему стеклу.

Как будто мне талон на счастье

До истеченья суток дан.

И хочется не возвращаться,

И хочется рвануть стоп-кран.

«Не век же жить с напором и с нажимом…»

Не век же жить с напором и с нажимом.

Былая жизнь покажется ошибкой,

Когда устанешь гнаться за наживой,

И вдруг поймёшь, что гнался за наживкой.

«Твоя душа была как тёплый дом…»

Светлому моему Ангелу,

Бабушке моей Голубевой Анне Сидоровне

Твоя душа была как тёплый дом,

В котором было проще и уютней.

Струился дым над золотым огнем,

И голос твой звучал старинной лютней;

И так спокойно на твоё чело

Ложились невесомым пухом пряди,

И буковки корявые светло

Теснились в недописанной тетради —

Не мудрости вселенской ореол,

Так – мелкие заботы бытовые.

Я в будущее от тебя ушел,

И безвозвратно вышел из России.

И здесь, входя в цивильные дома,

Где всё разумной прелестью приятно,

Хочу сойти с крыльца, сойти с ума,

И сквозь рыданье прибежать обратно —

От фолиантов с мудростью змеи —

К той памяти, где не нужны закладки,

Где золотые буковки твои —

На сердце обветшавшее заплатки.