Керосиновый фонарь

Из кипы жёлтых "Крокодилов"

(Стряхни с журналов жухлый сор) —

Какая блажь не выходила

На суд народа и позор!

Здесь всё прочтеньем узнаётся:

Стояла Русь, не меркла, врёшь!

И было, было производство,

Поверишь! – не одних галош!

Здесь столько скоб, что даже странно,

Гвоздей, подковок, ё-моё!

Покажется засохшей раной

За дверцей тумбочки тряпьё.

Ты как хирург, опальный медик,

Вдруг извлечёшь из раны вон

Обложки старых "Арифметик"

И "Логик" сталинских времён.

Найдутся перья, промокашки,

И пупсик, свеж и толстощёк.

А у окошка – неваляшки

Бледнеет выцветший бочок.

Так значит, в доме жили дети,

Прилежные ученики,

И все дома пустые эти

Не столь от жизни далеки.

Подумаешь: она вернётся,

С задорной ясностью в лице,

И звякнут вёдра у колодца,

И ворот отмотает цепь.

И даст испить тебе водицы,

Какой давно ты не пивал,

И песней русской насладиться,

Какой давно ты не певал.

Вот этот серп, вот эта тяпка,

Всему свой срок и свой черёд —

Глядишь, придёт за ними бабка,

И скажет: «Ну-ка, в огород!»

А выйдешь на крыльцо, на воздух,

На золотой вечерний свет,

Покажется – в далёких звёздах

Тебе подмигивает дед.

О, сколько мест, где жили-были,

Делили вместе хлеб и кров,

Где пахнет Родиной и пылью

Давно неведомых домов.

Поэту

Поэт, из тектонических веков

Стремящийся строке добавить ровность,

Всмотрись в себя! Твой жребий не таков,

Чтоб расточать как донор малокровность.

Язык стиха, не острый, а тупой —

Давно не глас небесного воленья.

Ни пламенным трибуном над толпой

Не разожжёшь народного волненья,

Ни классиком в учебник не войдёшь,

Склонившись под цветочные гирлянды.

Вокруг тебя – сомнения и ложь,

И ты, поэт, – один из этой банды.

Пойми, коль сам не понял до сих пор:

Ты не пророк, и ты не проповедник.

Увидишь в уголках у жизни сор —

Бери совок, бери суровый веник.

Мети тот сор, дыши его гнильцой,

Пока не станет радостней и чище.

И не ропщи, коль труд унылый твой

Пинком отбросит грязный сапожище.

Гогочущих и наглых посреди

Не нужно прописных моралей басен —

Бесстыжего без гнева устыди

Всего лишь тем, что светел слог и ясен.

Не жди наград. Пиши не для себя,

Пиши не для народа, не для Бога,

Не потому, что графомань – судьба,

И кроме рифмы в жизни нет итога.