Измаил-Бей

Но слов хозяина не слышит

Пришелец! он почти не дышит,

Остановился быстрый взор,

Как в миг паденья метеор:

Пред ним, под видом девы гор,

Создание земли и рая,

Стояла пери молодая!

25

И кто б, ее увидев, молвил: нет!

Кто прелести небес иль даже след

Небесного, рассеянный лучами

В улыбке уст, в движеньи черных глаз,

Всё, что так дружно с первыми мечтами,

Всё, что встречаем в жизни только раз,

Не отличит от красоты ничтожной,

От красоты земной, нередко ложной?

И кто, кто скажет, совесть заглуша:

Прелестный лик, но хладная душа!

Когда он вдруг увидит пред собою

То, что сперва почел бы он душою,

Освобожденной от земных цепей,

Слетевшей в мир, чтоб утешать людей!

Пусть, подойдя, лезгинку он узнает:

В ее чертах земная жизнь играет,

Восточная видна в ланитах кровь;

Но только удалится образ милый —

Он станет сомневаться в том, что было,

И заблужденью он поверит вновь!

26

Нежна – как пери молодая,

Создание земли и рая,

Мила – как нам в краю чужом

Меж звуков языка чужого

Знакомый звук, родных два слова!

Так утешительно-мила,

Как древле узнику была

На сумрачном окне темницы

Простая песня вольной птицы,

Стояла Зара у огня!

Чело немножко наклоня,

Она стояла гордо, ловко;

В ее наряде простота —

Но также вкус! Ее головка

Платком прилежно обвита;

Из-под него до груди нежной

Две косы темные небрежно

Бегут; – уж, верно, час она

Их расплетала, заплетала!

Она понравиться желала:

Как в этом женщина видна!

27

Рукой дрожащей, торопливой

Она поставила стыдливо

Смиренный ужин пред отцом,

И улыбнулась; и потом

Уйти хотела; и не знала

Идти ли? – Грудь ее порой

Покров приметно поднимала;

Она послушать бы желала,

Что скажет путник молодой.

Но он молчит, блуждают взоры:

Их привлекает лезвеё

Кинжала, ратные уборы;

Но взгляд последний на нее

Был устремлен! – смутилась дева,

Но, не боясь отцова гнева,

Она осталась, – и опять

Решилась путнику внимать…

И что-то ум его тревожит;

Своих неконченных речей

Он оторвать от уст не может,

Смеется – но больших очей

Давно не обращает к ней;

Смеется, шутит он, – но хладный,

Печальный смех нейдет к нему.

Замолкнет он? – ей вновь досадно,

Сама не знает почему.