Измаил-Бей

На нем чекмень, простой бешмет,

Чело под шапкою косматой;

Ножны кинжала, пистолет

Блестят насечкой небогатой;

И перетянут он ремнем,

И шашка чуть звенит на нем;

Ружье, мотаясь за плечами,

Белеет в шерстяном чехле;

И как же горца на седле

Не различить мне с казаками?

Я не ошибся – он черкес!

Но смуглый цвет почти исчез

С его ланит; снега и вьюга

И холод северных небес,

Конечно, смыли краску юга,

Но видно всё, что он черкес!

Густые брови, взгляд орлиный,

Ресницы длинны и черны,

Движенья быстры и вольны;

Отвергнул он обряд чужбины,

Не сбрил бородки и усов,

И блещет белый ряд зубов,

Как брызги пены у брегов;

Он, сколько мог, привычек, правил

Своей отчизны не оставил…

Но горе, горе, если он,

Храня людей суровых мненья,

Развратом, ядом просвещенья

В Европе душной заражен!

Старик для чувств и наслажденья,

Без седины между волос,

Зачем в страну, где всё так живо,

Так неспокойно, так игриво,

Он сердце мертвое принес?.

13

Как наши юноши, он молод,

И хладен блеск его очей.

Поверхность темную морей

Так покрывает ранний холод

Корой ледяною своей

До первой бури. – Чувства, страсти,

В очах навеки догорев,

Таятся, как в пещере лев,

Глубоко в сердце; но их власти

Оно никак не избежит.

Пусть будет это сердце камень —

Их пробужденный адский пламень

И камень углем раскалит!

14

И всё прошедшее явилось

Как тень умершего ему;

Всё с этих пор переменилось,

Бог весть, и как и почему!

Он в поле выехал пустое,

Вдруг слышит выстрел – что такое?

Как будто на-смех, звук один,

Жилец ущелий и стремнин,

Трикраты отзыв повторяет.

Кинжал свой путник вынимает,

И вот, с винтовкой без штыка

В кустах он видит казака;

Пред ним фазан окровавленный,

Росою с листьев окропленный,

Блистая радужным хвостом,

Лежал в траве пробит свинцом.

И ближе путник подъезжает

И чистым русским языком:

«Казак, скажи мне, – вопрошает, —

Давно ли пусто здесь кругом?»

– «С тех пор, как русских устрашился

Неустрашимый твой народ!

В чужих горах от нас он скрылся.

Тому сегодня пятый год».

15

Казак умолк, но что с тобою,

Черкес? зачем твоя рука

Подъята с шашкой роковою?

Прости улыбку казака!

Увы! свершилось наказанье…

В крови, без чувства, без дыханья,

Лежит насмешливый казак.