Крокодилы мистера Пинки

В трубке послышались гудки, которые эхом отдавались в голове Блэка.

– Ждем снова, – зачем-то повторил он.

Телефон выскользнул и с громким стуком упал на пол. Задняя панель отлетела в одну сторону, аккумулятор в другую. Валентайн не заметил этого. Ему хотелось верить, что это все – дурацкое совпадение, но он не мог себе позволить подобной беспечности.

Блэк стоял так очень долго, как ему самому показалось. Только когда Кира встала и начала собирать телефон, Валентайн сдвинулся с места.

– Откуда здесь этот пакет? Мистер Пинки забрал у меня телефон, мелочь и одежду.

– Не знаю. Он был тут, когда я пришла.

– Точно?

– Точно, – Кира не отвела взгляд. – Ты меня в чем-то подозреваешь?

– Нет, – Блэк отвернулся.

Взяв из руки девушки собранный телефон, он бросил его обратно в пакет. Что-то из этого надо будет оставить – к примеру, сим-карту. Остальное следует выкинуть. Валентайн испытывал отвращение к внезапно появившимся в доме вещам.

«Исчезни!» – вспомнил Блэк и скривился, словно от боли. Кому она это говорила? Стоило спросить, но есть риск нарваться на еще одно «Ты меня в чем-то подозреваешь?»

Что он, в сущности, знает об этой женщине?

Сомнения. Одни лишь сомнения, недоверие и подозрительность.

***

Они стояли возле полицейского участка. Впереди была неизвестность, приправленная острым ощущением ловушки.

Блэк нервничал. Это проявлялось не в движениях, не во фразах, а во внутреннем предчувствии ошибки, которую он сейчас совершит. Вдобавок, организм еще окончательно не оправился после болезни. Блэка слегка знобило и подташнивало. Лучший момент для нападения трудно было выбрать. Разве что, когда он лежал без сознания, но там с ним была Кира.

Сейчас Валентайн решил идти без нее.

– Ты уверен, что справишься один?

– Уверен, – Блэк сделал шаг к двери.

– Наверное, я должна сказать тебе: «будь осторожен» или «смотри в оба».

– Возможно, – прошептал Блэк, но не был уверен, что Кира это услышала.

Он несколько секунд стоял возле двери, прежде чем открыл и вошел.

Оказавшись среди толпы полицейских, Валентайн поежился. Его опять пробрал озноб. Почудилось, что он без одежды, весь продрогший, промокший и закутанный в плед.