Страсти по Самайну – 2. Книга 3

Подушечками тонких пальцев тут же размазывала границы цветов, растягивала и закручивала в спираль бархатистую пастель. Мазала по бумаге и по щекам. Желтым очертила круг и спешно его закрасила. Потом закрыла глаза.

Мужчина с густой рыжей бородой и старушка сидели напротив и наблюдали, боясь обнаружить своё присутствие. Облако мелковой пыли к тому моменту достигло носа пожилой леди, и она нарушила тишину, громко чихнув.

Девушка встрепенулась, и словно впервые уставилась на попутчиков.

– Доброе утро, – натянули улыбки рыжий и старушка.

– Привет.

– Вы испачкали нос, – женщина достала из сумочки большой хлопковый платок и протянула Коне.

Кона задумчиво уставилась на кусок материи. Не поднимая глаз, она вытерла нос рукавом куртки, а ладони об юбку. Взгляд рыжего был красноречив.

Но любопытство взяло верх:

– Я Уильям, – сосед протянул руку.

– Я Кона, – ответила она на рукопожатие.

– Кона?

– Да. Родители ждали сына, – она впервые улыбнулась и пожала плечами.

Тугие чёрные кудри копной.

– Вы рисуете? – спросила старушка, с любопытством заглядывая в альбом.

Кона развернула рисунок. Сложно было разглядеть там лес и небо. Жирные, густые, хаотичные мазки. Рисунок производил мрачное впечатление, и даже круг солнца, не менял эффекта.

– А куда едете, милочка? – старушка хотела узнать, как долго им ещё соседствовать с этой сумасшедшей.

– Я еду в Лаи.

– В долину костров? В этом суеверном краю же никто не живет. Одни ведьмы, – бородатый понял, что сказал лишнее, когда поймал взгляд старушки.

– Вы правы. Соскучилась я по своим.

Желания продолжать разговор больше ни у кого не было.

* * *

– Мама сказала, что я узнаю тебя, – молодой человек взял из её рук чемодан, – я тогда подумал «как это может быть?», но, забери меня калех, ты копия Ханны!

Широкими шагами ее друг детства направлялся к машине, а она семенила за ним.

Все еще смущённая, она села в машину, и они покатили по проселочной дороге. Из окна открывался чудесный вид – мягкие очертания холмов, тронутые желтой лапой осени. С одной стороны вдалеке стояли багряные липы, с другой манили морем отвесные скалы. На мили вокруг расстилались безлюдные дали.