Туманность карапетов

Например, что если хочу есть, то когда поем, потом не хочу. И что ем вообще-то недолго. Так размышляя, сидел за кухонным столом и смотрел в окно на огород. Было, конечно, скучновато, но сидел смирно, вообще не рыпался: не гонялся за кошкой и не играл в солдатики. Под окном возились три курицы, они чего-то разгребали лапками и искали в этом еду. Курицы были голодными, и их нужно было покормить. Ведь когда я хотел есть, старшие меня кормили, правильно? Теперь в доме только я за старшего. Но чем кормить куриц – не знал.

Тут и попалась на глаза булка хлеба. Встал на подоконник, открыл форточку и начал отламывать от булки и крошить вниз. Куры обрадовались и весело клевали. Судя по времени, они уже скоро должны были наесться. Но вдруг набежало ещё куриц и даже петух. Они тоже хотели есть. И почему-то не останавливались, почему-то не наедались. Я устал крошить хлеб.

Надо же было тянуться на цыпочках, заносить руку в форточку. И за полчаса любой бы упурхался. Даже пальцы крошить и отламывать заболели.

Им по-прежнему хотелось, чтобы за них крошили, а не отщипывать самим. Остаток хлеба вывозили в грязи и бросили. Наглые и тупые существа – подумал. И хлеб выпросили, и есть не стали. А ещё понял, что так устал с ними, что захотелось спать. Что и сделал: укрылся на кроватке одеялом, так меня вечером старшие и застали.

Сели ужинать, начали искать хлеб. Не нашли. Я рассказал, что покормил им курочек. Показал в окно на грязные останки, и самому очень захотелось хлеба. Старшие расстроились и начали меня ругать. Инициатива наказуема – решил. И на всех обиделся: и на взрослых, и на куриц.

Школьная пора

Я научился читать в четыре года и горжусь тем, что единственным в первом классе прочёл букварь до конца. Ещё в сентябре. Представляете – там же ещё были рассказы. О Ленине.

И о девочке Лене, и воздушном шарике.

Лену с Лениным.

А не с шариком, как вы подумали.

Или ещё одно странное открытие – школьный звонок. Ждёшь его, ждёшь. Он значимый. От него отталкивается самое важное в школьной жизни: расписание, перемена, обед. И порой такой спасающий, такой желанный, что кажется, его включает директор. Кажется, что только директор имеет право руководить школьным звонком: освобождать от нелюбимого учителя или зазывать на урок.