Вера в прозе и стихах

О чем хотел сказать-то?

– Ну, дед, чего ты такой непонятливый? Жить мне охота!

– А, ты об этом… Так жить, сынок, всем хочется. И тебе, и мне, и ему, – митрополит кивнул в сторону Саблина.

– Дедуля, ты же слышал, что этот сказал. Если ты не отступишься, расстреляет всех к едрене фене!

– Испугался? – владыка Серафим погладил парня по руке. – Не бойся, молиться надо. Господь поможет.

– Я тебя прошу, дед, пожалей! Ну откажись ты, а потом опять это… поверишь.

– Ну, сынок, ты сказал! Видно, шибко страшно тебе стало.

– Ничего я понимать не хочу! Я жить хочу… Я еще и не пожил толком! – уже в полный голос сорвался Бублик.

– Тише, тише! Что ты кричишь? Человека разбудишь, – держа его за руку, негромко говорил владыка Серафим.

– Ты что, дедуля, не понимаешь?! Нас же всех, всех троих порешат! Откажись, дедуля, откажись! – парень с яростью схватил митрополита за одежду.

– Сынок, сынок, отпусти… Пусти, задушишь! – владыка пытался оторвать руки Бублика от своей одежды.

– Задушу?! А что, это тоже идея! И нас тогда в покое оставят! – кричал в истерике парень.

Вдруг он охнул, отпустив митрополита, упал на пол и заскулил. За его спиной стоял Саблин.

– Ты что, паскуда?! Я тебя сколько раз предупреждал! А ну уполз отсюда! – прикрикнул офицер.

– Спасибо вам, Андрей Игнатьевич! А то молодой человек от страха разум потерял, – негромко сказал владыка Серафим.

– Он, тварь этакая, совесть потерял… Он вас-то не ушиб? – присев рядом, поинтересовался Саблин.

– Да ничего, ничего!.. Молодой он еще, вот и боится.

– Ну и ладно, отдыхайте, отец Серафим, – сказал Саблин.

Но митрополит придержал его за руку и спросил:

– Андрей Игнатьевич… а вы как считаете?

– Вы о чем?

– О том, что времени до утра.

– Вы ведь, отец Серафим, по-другому поступить не сможете… Вы же не станете повторять поступок Иуды – предавать Бога?.. Лично я бы перестал вас уважать.

– Непривычно слышать такие рассуждения от советского командира…

– Ну, рос-то я в семье, где и мать, и отец верили и старались нам эту веру привить. Это уж потом я атеистом стал, потому что зла и смертей насмотрелся.