Сюрприз для дона Серхио

Базиле Годой поймал на себе прожигающий взгляд Гутьерреза даже через тёмные очки, которые были на носу у крепкого охранника.

– Верно, – Гутьеррез на мгновение приподнял очки и почесал глаза, – Вы молодец, сеньор Годой. Сеньориту Веру Вы видели вчера у кабинета. Если донья Эльза узнает…

И сам Гутьеррез фразу не договорил, и Базиле Годою не было необходимости дослушивать её до конца. А тем временем кортеж дона Серхио, включая автомобиль с Годоем, Гутьеррезом и остальными, проехал по мосту и свернул в сторону аэропорта.

Журналисты, ожидавшие, как и предсказывал Альварес, сорок пять минут, оживились, увидев вереницу чёрных машин японских, североамериканских и некоторых европейских марок. Те, кто находился внутри микроавтобуса, хватали аппаратуру и шли ко входу в небольшое административное здание аэровокзала, другие, прежде чем взять сумки с техникой, бросали в сторону окурки.

– О, ну, вот и они! – Алессио Лопес щурил глаза в сторону приближающихся автомашин, – ну, что – друг мой Горацио? Не был никогда в Сан-Пабло?

Сальвадор Горацио покачал головой – о самой дальней от Уль-Трухильо умбрийской провинции он пока только слышал.

Пресс-секретарь Домингес для порядка прикрикнул на журналистов, чтобы двигались на посадку быстрее, хотя, большой необходимости в этом не было.

Глава 3

Я сидел в кабинете доктора Роблеса, которого упоминала медсестра в телефонном разговоре в палате, когда я пришёл в себя. Возможно, он заходил в палату, когда я заснул. Оказалось, что это крепкий мужчина с густыми с проседью волосами, которые были очень аккуратно уложены.

– Итак, меня Вы совсем не помните? – задумчиво произнёс Роблес, – а ведь мы с Вами встречались. И до аварии тоже.

– Не помню, – в этот момент я машинально дотронулся до лица и почувствовал повязку.

– Не помните…

Тон, которым доктор произнёс эту короткую фразу, одновременно вызвал и любопытство, и страх. Я снова осмотрел его кабинет. Он был довольно большой. Справа от меня – у входа – небольшой столик с каменной вазой, множество стульев вдоль стены. На таком же сидел и я – в паре метров от массивного стола, за которым в кожаном кресле восседал Клуни-Роблес. В стороне от него стоял шкаф со множеством книг.