Семинар вампиров

– Нет, я буду поддерживать только православие! – непоколебимо отвечала Муромцева.

Но здесь она хотя бы не врала, а так обычно всем обещала опубликовать что-то, не входившее в её личные планы, и всегда обманывала.

Конечно же, Наталья Николаевна никогда не была верующей, просто считала православие душой и силой народа, которое не продаётся и не обменивается ни на что заезжее.

– А что же ты не попросишь ботинки у своих корейцев? – спросила как-то Муромцева Любу.

«Церковь», как это ни странно, построили не американцы, а корейцы! Так они же вроде буддисты…

– Так они же только сильным помогают! – тяжело вздохнула Люба.

Наталья Николаевна ничего здесь не поняла, но разве стоит предавать значения словам психически больной женщины?

Именно эта заезжая «церковь» и приснилась ей на новогодних каникулах.

После тучных пяти лет депутатства на Муромцеву повалились беды и несчастья. Онкология матери, собственная катаракта, операция на оба глаза, зашалило от не проходящей боли за несчастный народ сердце…

Муж Натальи Николаевны, Аристарх Геннадьевич, слыл очень грубым человеком.

Дай ему волю, он строил бы концлагеря для инакомыслящих. Но пока нельзя.

Но сердце нечестивого ищет зла. Не найдёт милости в глазах его и друг его, сказал премудрый Соломон. Жене Аристарх (как и Назар), грубил и хамил даже больше, чем всем остальным. И она, тоже хамка, а точнее, просто базарная баба и сплетница, сказала мужу однажды интеллигентно и беспомощно:

– Аристарх, ну что же ты на меня так кричишь? У меня опять сердце заболит, и мне придётся в больницу ложиться!

Вскоре она и вправду заболела, но в стационар её не определили.

Прописали лекарства и избегание стрессов.

Наталья Николаевна работала в московской газете, но не каждый день. А тут, получив больничный, она вдруг решила встряхнуться от политики и экономики, а заодно собрать материал про религию. Точнее, про религиозную экспансию.

В середине 70-х Муромцева закончила Московский государственный университет имени М.

В. Ломоносова по специальности «литературный работник». Таланта и огня в ней не было, одно трудолюбие. Поэтому местом работы стала заводская многотиражка, которая, как и районка, говорила с читателями мёртвым казённым языком.

Но вскоре – карьерный взлёт, должность для молодых поколений непонятная: инструктор горкома КПСС. И сорок лет жизни на километры, если не парсеки, канцелярщины и казёнщины. Чем скучнее и официальнее, тем лучше.