Царская дочь

книгу иеромонаха Серафима (Роуза) «Православие и религия будущего», глава 7 «Харизматическое возрождение» как знамение времени».] И главное, люди здесь все такие респектабельные!

В таких местах принято благодарить за молитвы сестёр и братьев, если они исполнились, – это Михайлова помнила ещё со времён церкви детей Божьих. И поэтому она сказала:

– Благодарю вас за ваши молитвы, – мне удалось значительно уменьшить долг по кварплате.

– А сколько долг? – оживился Тигран.

И Катя почему-то назвала сумму, хотя ясно, что все спрашивают, чтобы позлорадствовать.

И тогда Тигран… порылся в карманах и, волнуясь, дал Кате … почти две тысячи рублей!

– Возьмите, возьмите! Вы же – наша сестра, и мы должны помогать вам, если вам трудно!

И взял руку Кати в свою и погладил. Жены-то рядом не было!

И все пошли на кухню пить чай с колбасой и овощным рагу в прозрачной салатнице. Брат Тигран рассказывал о своём житье-бытье:

– Я сейчас, чтобы не стоять в пробках, езжу на работу в четыре утра, и до работы хожу в круглосуточный фитнес!

– Катенька, – осенило вдруг Зинаиду Григорьевну, – а ведь рядом с вашим домом есть домашняя группа Марины Бурлаковой! Там у неё такие молитвенницы! Вам же так неудобно и опасно сюда ходить!

Намёк был понят: Катя ей не нравилась.

***

Михайловой было ужасно стыдно, но она очень дорожила помощью брата Тиграна. Она очень боялась, что эти деньги её муж Максим отнимет и пропьёт.

В церкви детей Божьих была милая традиция, – каждодневная рассылка стихов из Библии, а также молитвенных нужд.

«Просьба, молитесь за мою сестру Валерию, она в больнице, с желудком проблемы, чтобы Бог исцелил её, спасибо всем. Благословений Божьих».

Михайлова решила, что у сестры Валеры, которую они звали не Лера, а Валя, налоговички, живущей в коттедже, какой-нибудь гастрит, но Раиса Михайловна наябедничала, что Валерия – в раковом корпусе в Балашихе: «У неё открылось кровотечение, но его остановили.

А в пятницу был мрачный и сырой ноябрьский вечер. Единый расчётно-кассовый центр дежурил до восьми вечера в старом, грязном здании. Его переводили в ещё более убогое помещение на казарме, а здесь собирались расширять художественную галерею.