Царская дочь

И Михайловой мнится, что она провалилась в 90-е, когда население Москвы и области разделились на три сектора: одни утонули в мексиканском «мыле», другие ушли на «демократические митинги», до того разбив в 1992 году Манежную площадь, что её закрыли для протестных акций на четыре года; ну, а третьи медитировали, били в барабаны и пели «Хари Кришна!», или же внимали американским, скандинавским и южно-корейским проповедникам!

Эту примитивную классификацию раннего постсоветского общества резко критиковал её муж Максим, добавив «накапливавших первичный капитал», подыхавших с голоду, «не вписавшихся в реформы», челноков и бандитов.

На дальней стене, на две трети закрытой белой и кремовой шторками, четырёхконечный деревянный крест от пола до потолка. Чёрные железные «кафешные» стулья, разделённые проходом, как волосы – пробором. А на сцене… да, именно, на сцене, а не на клиросе, музыканты настраивают инструменты: синтезатор, электрогитары, барабаны.

Здесь на Михайлову тоже никто не обращает никакого внимания, и она смущена, не зная, что делать дальше. Но тут русоволосый парень в спортивном костюме, с приятным мужественным лицом, раздававший всем листочки с религиозными гимнами, сунул и ей.

И тут в проход выскочил, как ферзь на шахматной доске, или же тура, тяжёлая фигура, символизирующая церковную власть, и ходящая по прямым линиям, – ещё молодой, но неприятный внешне мужчина: лысый, с остатками рано поседевших невзрачных волос, с невероятно гладким лицом, – просто резиновой маской Фантомаса, – в брюках от костюма, и в розовой рубашке без пиджака, но с ярким галстуком.

– Алексей!

– Екатерина.

– Добро пожаловать в нашу церковь!

И Михайлова скромно притулилась с краюшку, а тут как раз и представл… богослужение началось.

– Доброе утро, церковь!!! – истошно орёт в микрофон какая-то девица.

И заиграла живая музыка, и «артисты» запели:

В миг сражений, в миг тревог,

В миг падений со мной Ты, Бог,

Ты идёшь со мной в любви

Среди волнений мир мой – Ты!

Среди волнений мир мой – Ты!

Поют они просто отлично, от души, – Михайловой всегда нравилась громкая музыка. Тексты, конечно, никакие, но хорошее исполнение компенсирует сей недостаток.