Цвет полевой

Вернувшись домой, он рассказал Габрону, что стоял на тяге и будь у него ружье мог бы вернуться с трофеем. Но на того рассказ этот не произвел никакого впечатления. «Экая невидаль, – сказал он – да эти долгоносики у нас тут над крышами по вечерам летают…Только кто на них охотиться будет – кому они нужны. Вот я – молодой был, в горах на козлов охотился. Такие, знаешь, с рогами. Вот это дичь! А это…» И махнув рукой, в знак пренебрежения к вальдшнепам, он пошел сливать из канистры воду, поскольку предупреждали, что ночью могут быть заморозки.

В Мае Дмитрию пришлось чаще обычного ездить на работу, поскольку перед летом надо было закончить кой-какие дела, а в конце месяца и вовсе собрался перебираться в Москву. В Шапкино должны были приехать сын и невестка с детьми, которых оставляли на лето в деревне, и, хотя хозяева уговаривали Дмитрия остаться и уверяли, что места хватит на всех, он хорошо понимал, что с приездом детей жизнь «У Габрона» (так он именовал среди знакомых свое Шапкинское убежище) потеряет привычный уют.

Он обещал хозяевам, что осенью снова приедет к ним, и сам твердо верил, что ничто не сможет помешать в будущем году состояться еще одной шапкинской осени, зиме и весе.

Но, судьба распорядилась иначе.

2

Шел 88-й год, принесший существенные изменения в содержание прилавков, кошельков и понятий многих людей. Взять хотя бы такое понятие как рынок: для большинства москвичей это слово обычно употреблялось в сочетании Усачевский, Тишинский, Даниловский или еще какой-то рынок, и означало толкучку, гвалт…Не ори, не на рынке…неразбериху…Короче говоря, – место, где, конечно, можно было что-то ухватить подешевле, а иногда и получше, но в то же время, несомненно, что-то убогое и примитивное в сравнении с государственными магазинами, с их пристойными полупустыми прилавками.

И вдруг, в одночасии, выяснилось, что рынок – это и есть основа жизни общества, наиболее совершенный способ организации его хозяйства, что бабки за прилавками и есть носители самой передовой, самой справедливой формы распределения благ, ибо движет ими не плановая экономика, выдуманная лунатиками и бюрократами, но сама природа, творящая суд и справедливость, через неумолимые законы рынка.

Конечно, для многих обывателей такой поворот дела был полной неожиданностью…для многих, но не для Дмитрия, хотя и он не ожидал ничего подобного, но по роду своей деятельности оказался значительно ближе чем многие другие к грянувшим переменам.