Выжившие

– Саш, тебе, как и нам, пока ничего не угрожает, – сказала Яна, но тут же добавила: – Вроде.

– Вроде? – переспросил Макс.

Девушка заново разложила карты и улыбнулась.

– Саш, ты пей, не стоит сердить его.

– Я не хочу!

– Ты же слышала красавчика: главное – делать то, что от тебя требуют, и всё будет хорошо.

Саша уныло фыркнула, но последовала совету подруги. Чувство страха немного притупилось, но от пережитого стресса она начала слышать тонкий неприятный голос, который твердил ей: «Он тебя убьёт, хи-хи, убьёт! Вас всех!»

Она часто задышала и, быстро смешав новую порцию коктейля, выпила залпом больше половины.

«Хоть пей, хоть не пей – убьёт», – гаденько пропищал голос.

Саша сдержалась и не позволила себе закрыть уши ладонями. Она чувствовала, что скоро виски возьмёт своё и она перестанет слышать то, чего нет на самом деле.

* * *

Ник появился, только когда солнце уже скрылось за деревьями, а заросший сад заполонили длинные тени.

Саша к тому времени допила всё, что принёс симпатичный парень Денис, и уснула, растянувшись на узкой скамейке, положив голову на колени Янке.

Ей снился Ник. В её спальне он стоял в окружении своих портретов, переводя задумчивый взгляд с одного рисунка на другой. И она чувствовала всё то, что чувствовал он. Всю эту непередаваемую смесь удивления, восхищения, нежности и в то же время раздражения, непонимания и даже страха.

Во сне ей стало немного легче от осознания, что он тоже боится. Боится не меньше её.

Он, как и она, не мог поверить в происходящее, но, в отличие от Саши, пытался найти логическое объяснение. И не находил его.

Она ощущала его радость как свою собственную, она переживала его волнение как своё. Они были одним целым. Единым организмом, в котором все страхи, переживания, радость и прочие чувства делились пополам.

Во сне она подошла к нему сзади, не боясь ничего на свете, и обвила его талию руками, прижавшись к спине.

Её никто не будил, она сама почувствовала, что Ник пришёл. Приподняв голову, она посмотрела на мужчину мутными глазами.

Голова слегка кружилась, и, чтобы остановить карусель, она опустила одну ногу со скамейки на землю. Ей хотелось пить, а ещё сильнее – писать.