Белый лист

За окном раздался гром, по карнизу и стеклу окна застучали капли, ветер задул, склоняя мелкие городские деревья к земле, город принимал стихию покорно, с серым безразличием. Стихия, принесшая с собой не только дождь и ветер, но ощущение обновленности, начинание с нового, чистого листа, свободу полета, чистый запах свежести, очищенный от городской затхлой надменности, сказала свое веское, звучное, понятное всем слово, уступив право действия… Ливень смыл грехи, вихрь унес сквернословие, природа протянула человеку руку, которую он не только отказывается замечать, но, всячески ругая, стремился надеть на нее кандалы, заключив в вечное повиновение своей воле.

Ушедшее раскалывающееся бытие дня раскрыло двери долгожданной ночи, мягко одевшей на зевающий город темное сырое успокоение, лень и туманные мысли о цитате великого человека на раздутом от гордости административном здании, пронзающей будущее монументально тяжелым вопросом: «Кто мы, откуда, куда мы идем?» Евгений старался думать абстрактно и разбить его, эту глыбу, на три части.

«Кто мы? – думал он. – Большинство всю жизнь не могут понять, кто они, и лишь избранным „счастливчикам“ удается понять себя, взглянув с высоты прожитых зим, рядом с дышащей в затылок и хлопающей по плечу своей костяной рукой смертью».

Перед обдумыванием следующей части глыбы, осознав ее мощь, он отвлеченно, все еще лежа в кровати, посмотрел за окно и, закрыв глаза, до боли надавил на них пальцами, массируя напряженные сморщенные веки.

«Куда мы идем?» Стиснув растянутые губы, Евгений покачал головой в стороны, но уже через мгновение опустившаяся на лоб ладонь успокоила ее, а пальцы, разгибаясь, медленно погрузились в русые волосы. «Идем? – подумал Евгений, ухмыльнувшись с теплой ладонью на лбу. «Мы вовсе не идем, – думал он, – нас одновременно тащит в разные стороны, меняясь во времени, мы постоянно изменяем сами себе, а потом еще это настроение – сегодня одно, а завтра… И еще интересней, – он тихо сел, закрыв свое лицо сомкнутыми ладонями, – что все это уносит бурным, колоссальным течением поток, своей страшной силой сметающий целые государства, не считаясь с жертвами… Этот вопрос должен задаваться только ему, причем чем чаще, тем лучше».

Неожиданно ему стало легче, потому что он знал откуда.