У Кубань-реки

Там, где дорога раздваивалась, Гром и Орлик настораживали уши и косили одним глазом назад, как бы спрашивая: «Куда?» Стоило лишь слегка потянуть за одну вожжу, как они послушно сворачивали в нужном направлении.

Мишке очень хотелось попросить Тихоновича рассказать о войне, но он не знал, с чего начать.

– Это у вас военные штаны? – спросил он, указывая взглядом на галифе.

– Самые настоящие военные, – улыбнулся Тихонович.

– Вы в них воевали?

– Нет, это меня сын снабжает своими обносками. Он у меня офицер, знает, что я люблю носить военную одежду.

– К бабушке Дарье.

– К Звездиновой, что ли?

Мишка утвердительно кивнул головой.

– Тебя как зовут? – спросил Тихонович.

– Мишка.

– Значит, ты внук Андрея Звездинова.

– Вы знали моего дедушку?! – удивился Мишка.

– Еще бы не знать. Мы с ним до войны двенадцать лет вместе проработали в колхозной кузнице. Хороший был парень! Так и не знаете, где он погиб?

– Папа говорит, что он считается без вести пропавшим.

– Да-а, много народу пропало за эту войну, – вздохнул Тихонович. – Двадцать миллионов! Представляешь, Миша, Если бы все погибшие взялись за руки и вытянулись в цепочку, то они, пожалуй, смогли бы всю Землю обхватить.

В это время они подъехали к неглубокому оврагу с пологими, поросшими мелким кустарником, склонами. По дну оврага, пересекая дорогу, протекает небольшой ручей. В нем Тихонович напоил лошадей.

– Расскажите про войну, – попросил Мишка, когда они стали подниматься на противоположный склон оврага.

– Интересного, хлопчик, в войне было мало, – Тихонович положил мозолистую ладонь на Мишкину голову и слегка потеребил его густой рыжий чуб. – В ней больше было страшного. Война явилась хорошей проверкой для людей. В ней, как в мутной воде, всплыл на поверхность весь мусор человечества: старосты, полицаи и прочая мерзость. Встретился и на моем военном пути такой подлец.

Тихонович замолчал, видимо ему неприятно было вспоминать о чем-то нехорошем.

– Он был фашист? – спросил Мишка, чтобы возобновить разговор.

– Хуже! Немцы ведь тоже не все были фашисты, не все добровольно шли на войну. Этот был русский. Больше того – земляк из нашего хутора. Шатохин Иван. Мать его и сейчас живет в хуторе, недалеко от твоей бабушки.

Мишка знал старую-престарую бабку Шатошиху. Он утвердительно кивнул головою.

– Вот её сын, – продолжал Тихонович.