Кофейня «Трикотаж»

Сперва они услышали его шаги, а потом в дверном проёме увидели его рыжую голову. Заметив парочку, он глупо хихикнул, расплылся в улыбке и сказал:

– Ладно, будем считать, что я этого не видел.

Француаза и Жан-Поль услышали, как мальчик снова зашаркал ногами по паркету. Вдруг он крикнул, обращаясь к Людмиле:

– Мам, я есть хочу. Скоро будем кушать? А то я с вашей любовью-морковью так и умру от голода.

Людмила Сергеевна громко рассмеялась, как и её муж, Павел Александрович.

Она принялась готовить ужин: отварила макароны, натёрла сыр, нарезала салат.

Они поужинали втроём, затем её мужчины смотрели футбол, в то время как она гладила брюки и несколько рубашек.

Спать она легла поздно, а ночью ей снились полёты под куполом цирка.

Николай Фёдорович. Концерт

Фёдорович никогда не был на настоящем концерте. В молодости случалось, он ходил с женой Нюрой в клуб, куда привозили разные ансамбли, названия которых больше подходили для ботанического сада, чем для вокальных коллективов.

Но это были не знаменитые артисты сцены, а Фёдоровича всегда привлекала эстрада. Он всю жизнь проработал шофёром в колхозе и слушал в дороге радио. По возможности, когда в кабине не было председателя или счетовода, он делал звук громче и подпевал.

Его душа с малых лет тянулась к музыке. Он был самоучкой – научился без чьей-либо помощи играть на баяне, который достался ему ещё в седьмом классе от учителя музыки, фронтовика. Раньше, когда ещё свадьбы справляли всем селом, по три дня, за длинными столами, его часто приглашали играть.

Потом всё изменилось: свадьбы стали меньше, люди скупее и злее – всё стало другим. Фёдорович и сам потерял интерес к творчеству.

Последний раз он играл на баяне полтора года назад. Нюра накормила скотину, пришла в дом и тихонько попросила: «Коль, сыграй, а?» Она очень любила старую песню «Утомлённое солнце» – закрывала под неё глаза и покачивала головой. Той ночью Нюра умерла. Тихо, спокойно. Жена ведь никогда ни на что не жаловалась. И вот уже полтора года он жил без неё.

Тосковал, грустил.

Старший сын Серёжа поначалу всё к себе звал, но старик отказывался: не мог бросить свежий холмик земли на кладбище, каждый день туда ходил – так легче было. После хлопотал с памятником. Тогда сын купил Фёдоровичу большой плоский телевизор и белого волнистого попугайчика. Телевизор работал хорошо: ярко и громко. Правда, попугай всё время пытался его перекричать и очень злился, если у него это не получалось.