Крылатая Анюта

Промучившись сотню-другую шагов, девочка поняла: таким способом она либо шею Марику свернёт ненароком, либо глаза ему испортит уколистой заморозью. Вот и ножки уже закровоточили.

– Что же придумать? – заволновалась девочка.

А из тёмных логов выползал, поднимался над тайгой вязкий туман ночи. На небесных полянах вспыхивали первые костры-путеводители. Деревья, открытые для добра и беззащитные перед злом, набравшие за день тепла и влаги, вздрагивали, будто вскрикивали от боли. Это зима, остуда и завистница, истрачивая последние силы, рвала ранами-трещинами им кожу.

У Ани защипало уши, начали коченеть пальцы рук.

– Как же я оплошала, – вслух раздумывала она. – Надо было Кострика-то за дедом отправить, а я за бандитами.

Слёзы минутной растерянности вот-вот готовы были выплеснуться, но Аня запретила себе. «Не хны-ы-каать, А-ань-ка, – начала полуплачущим напевом, – думать и бороться, Ань-ка!» – уже бодрее и громче закончила приказ.

Девочка выпустила из онемевших рук палки и попыталась развязать шарф, которым был притянут к лыжам Марик.

Но ничего не получилось: когда вязались узлы, шарф был влажным и теперь застыл на морозе. Девочка попыталась дыханием оттаять узел и растянуть его зубами – тоже ничего не выходило. Тогда она размяла заледеневший шарф, развязала его и кое-как выпутала Марика. И тут на него нашло какое-то буйство: он резво замахал ногами, пытаясь встать, барахтался, бился, издавал хриплые звуки.

– Братик мой, ожил, проснулся! – обрадовалась Аня. – Ну, подрыгал – и будет, успокойся, Маринька.

Братик, милый, успокойся.

И прошу – меня не бойся,

Не найдёшь ты друга лучше.

Приучайся меня слушать,

Приучайся понимать —

Я сестра тебе и мать.

Первый мой тебе подарок —

Твоё имя – Марик, Ма-рик!

На него ты отзывайся,

Подрастёшь – не зазнавайся!

Сочиняя, уговаривая, «мать» одновременно гладила и растирала затихающего маралёнка, согревая его тело и свои руки.

– Ну вот, потанцевали, погрелись – и тёпать пора: проверим, Марик, то ли я придумала.

Она через снег поднырнула под маралёнка так, что он оказался у неё на плечах, ухватилась руками за его ножки и не без труда встала. Поклажа для неё оказалась тяжёленькой. Несколько шагов девочка сделала по твёрдому насту, и хотя её покачивало, всё-таки шла. Но вот лыжня завела в лес, где снег был слабее, мягче, и ноги стали проваливаться в снеговые капканы выше колен.

Аня настойчиво пробивалась, хотя чувствовала, что до деревни ей Марика не донести.