Инверсионный шлейф

Я чувствую. Мне и сны какие-то плохие снятся.

– Да брось ты, – он поцеловал ее в губы. – Брось, все нормально.

– Пойдем погуляем, – предложила девушка.

– Да? Ну, пойдем.

Выйдя во двор, Иван остро ощутил запах морозного воздуха. Хоть зима еще не наступила, но из-за пришедшего антициклона сильно похолодало, небо прояснилось, звезды на нем блестели, как маяки, и манили, ветра почти не было, в легкие проникал воздух с запахом ранней зимы.

– Куда пойдем, Вань? – спросила Ира.

– Да все равно.

Они вышли на широкую улицу и медленно побрели по ней.

– Холодно, – она поежилась. – Может, пойдем ко мне?

– Поздновато.

– А у меня сегодня никого. Мама в ночь, а отец уехал в командировку.

– Так что ж ты сразу не сказала? – улыбнулся Иван. – Да нет, я шучу, правда, поздно, я что-то сегодня устал, хотел пораньше лечь спать.

– Ваня, останься сегодня со мной, – она просящим взглядом посмотрела на него.

– Что делать будем? – шутливо спросил Иван.

– Какой ты глупый, Самойлов! – воскликнула девушка. – Не прикидывайся дурачком.

– Ой-ой, умная, посмотрите, – он не мог удержаться от смеха.

– Ах так! Смеешься?! – сказала Ирина и по-детски, играя, толкнула его руками. – Все, Ванюша, все, – она пошла быстрее.

– Ой-ой, обиделась, – продолжал смеяться Иван.

– Да, обиделась, – Ира обернулась и пошла еще быстрее.

Самойлов в три шага догнал ее, нежно развернул и поцеловал так, что все игривые сопротивления были растоплены…

Он проснулся от включившегося по таймеру телевизора. Рядом спала Ира: она, съежившись калачиком, лежала совсем голая, наполовину прикрывшись одеялом.

«Надо вставать, – думал он. – Скоро семь часов, Никитин должен подъехать к девяти». Он осторожно, стараясь не разбудить Ирину, встал с кровати, но она проснулась.

– Ты куда? – сонным голосом спросила девушка.

– Мне надо идти.

– Куда вы уезжаете каждую субботу?

– Да так, мужские дела, – попытался отшутиться он.

– По бабам, да?

– Ага, точно, по бабам, – продолжал в том же тоне Иван.

– Смотри, Самойлов! – она погрозила пальцем.

– Куда?

– Ладно уж, иди, с тобой нельзя поговорить серьезно.

Машина быстро бежала, оставляя позади десятки километров трассы. Земля покрывалась вечерними сумерками.