Исаакские саги

Ладно?

Борис уложил товарища на тахту – тот практически и не просыпался и хозяин дома устремился к двери.

Не тут-то было.

Борь, поди-ка, – вдруг с лежанки раздался, хоть и пьяный, но вполне человеческий голос.

– Чего тебе? Я сейчас приеду. Никуда не уходи. Я тебя запру.

– А где я?

– Совсем сдурел, пьяница! У меня ты. Не видишь что ли!

– А-а… – успокоено протянул Володя и приподнялся, видимо, оглядеть место пребывания. Борис наклонился над ним, а тот, в ответ на участие, вдруг, обдал его левый бок от пояса до пяток всем, чем они сегодня закусывали и выпивали.

Не можно повторить словесную реакцию товарища на это, я бы сказал, дружеское приветствие уходящему доктору.

Борис пошел в ванну и мокрой губкой стал наводить порядок на брюках.

Но ждет больной, ждет писатель в машине, долг зовет, труба трубит, и, кинув пару дерзких фраз остающемуся, но уже крепко спавшему товарищу, ринулся вниз по лестнице.

"Машина открытая, быстрая езда, ветер… Не заметит – думал на бегу участник консилиума.

Но Тина Вадимовна повела носом и задумчиво, пожалуй, даже ностальгически, молвила:

– Блевал? Понимаю. Знаю. Ну, ничего. Оклемается.

И они поехали на консилиум, где их ждал больной, полностью доверявший Тине Вадимовне и ее докторам и ее воззрениям на современную онкологию.

Дружба

– Борь, шеф вызывает.

Чего это? Всё вроде нормально. Последние операции без осложнений. Конфликтов, жалоб нет. Может, кто лечь должен?

– Алексей Васильевич, звали?

– Да, Борис.

– Почему бездельничаю? У меня последние дни по несколько операций ежедневно. А получаю ставку и дежурства.

– Это и есть безделье. Бедность и безделье. Сделаешь операцию и домой. А там что? Гульба? Хватай же момент. Разве можно жить только на зарплату твою.

– Алексей Васильевич. Я с больных денег не беру. Коньяки только носят.

– Да я не об этом. Голова на плечах есть. Эрудиции достаточно.

– Я, как и Остап Бендер, уголовный кодекс чту.

– Мне ваш Бендер до лампочки. Вы, всё ваше поколение в нем по самые яйца. Причём тут уголовный кодекс? Если больной принёс деньги после, без договоренности и вымогательства, это больше не кодекс грызёт вас, а устав партии. Смеюсь.