Пингвины средней полосы

Вспоминая охотника, он снова почувствовал тот странный травяной привкус на языке. Повинуясь внезапно вернувшемуся голоду, дракон, не жуя, проглотил очередного последнего в мире коня и задумался о важности здорового питания.

«Всё-таки надо себя ограничивать, но как? Я консерватор, чтящий традиции предков, я всех обязан съедать – и охотников за сокровищами, и рыцарей, вызывающих меня на смертный бой… Впрочем, я же совершенно не ем принцесс! В принципе, можно считать, что я нахожусь на диете, исключающей употребление принцесс».

Хотя принцесс полагалось похищать и возвращать в обмен на сундук с золотом, традиции предков одобряли их поедание – конечно, после получения выкупа. Но мама-дракониха считала похищения рискованной работой и частенько повторяла сыну, что хорошие драконы выбирают менее шумные источники заработка.

«Кстати, девочек я тоже не ем, спасибо мамуле».

Умирая, мама винила в своей смерти неосторожно съеденную девочку. Всю жизнь она свято верила, что, попадая на зубы, этот незрелый продукт навечно сводит челюсти, и порядочный дракон никогда уже не сможет разинуть пасть на что-либо подобающее его статусу и размерам.

Дракон клятву дал, потому что был любящим сыном, хотя и сомневался, что причиной маминого ухода из мира живых стала девочка. Не факт, что существо вообще относилось к человеческому роду: будучи весьма преклонных лет, мама плохо видела.

«Что же это получается? Я так мало ем, а летать становится всё тяжелее и тяжелее…» – дракон с сожалением взглянул на брюхо, которое двести лет назад было намного меньше, и краем глаза уловил какое-то движение.

Стоявшая в нескольких шагах девочка внимательно смотрела на него, одобрительно кивая.

– Именно так я тебя и представляла, – сообщила она, встретившись с ним взглядом.

Пока дракон пытался понять, откуда рядом с ним появился запрещённый продукт, девочка подошла поближе.

– Я надеюсь, у тебя найдётся большой бриллиант? – спросила она. – Не просто большой, а огромный?

– Ты, мелкое недоразумение, тоже пришла за моими сокровищами? – вяло удивился дракон.

Переполненный желудок не позволял впасть в неистовую ярость, погружая вместо неё в глубины рефлексии.