Пингвины средней полосы

А ты вон какой большой – почти как я! Зайцы пушистые, а ты облезлый, как бабушкина старая шуба, и кости отовсюду торчат.

Зверь наморщил верхнюю губу,

«Разозлился», – понял Петька. И пусть!.. Пусть этот, облезлый, не думает, что его, Петьку, так легко обмануть.

– Во всех книжках нарисовано, что зайцы одежду носят! – закричал Петька. – И в мультиках тоже! Белую рубашку с красным пояском! или красную рубашку! И балалайку! Я знаю, я сегодня сам на утреннике зайцем был! «Заинька, попляши! Серенький, попляши!»

– Косой, ты пошто мальчонку запутываешь? – пропыхтел снизу добрый голос.

Петька так обрадовался неожиданному заступнику, что сразу его узнал, хотя тот и оказался гораздо больше, чем он, Петька, раньше думал.

– Ёжик! Здравствуй, ёжик!

Не ответив, ёжик вдруг сорвался с места и подбежал к старому пню. Петька едва увидел, что на толстом-претолстом корне загорает ящерица, как ёжик схватил её зубами! Зачем она ему? Петька даже удивиться не успел, а ёжик уже возвращался.

– Ежели ты, косой, в реальном мире, то где твоя косоворотка? И кто тебе позволит в реальном-то мире без порток разгуливать?! Вот то-то же! Нет бы мальчонке прямо сказать, что он в тридевятом царстве.

– Ёжик! Ты почему ящерку съел?! – всхлипнул Петька.

– Так она на солнышке зазевалась, вот я и подсуетился чуток. Они шустрые, их разве что по холодку поймаешь, а я тёпленькое люблю.

Петька вспомнил падающий хвостик, и тошнота опять подступила к горлу.

– Ёжики грибы едят… И яблоки, – прошептал он.

Заяц захохотал, а потом кааак прыгнул – до самого пня доскочил! Сорвал мухомор и с размаху швырнул его ёжику на спину. Ёжик лениво взмахнул коротенькой лапкой, показывая, что ему никак не дотянуться до гриба, застрявшего в колючках.

– Ой… – прошептал Петька. – И яблоки тоже?! А почему тогда…

– Энциклопудист какой-то две тыщи лет назад выдумал, – взгрустнул ёжик. – Он ещё много чего сочинил: про людей пёсьеголовых, а то и вовсе безглавых. Ну, это ладно, про людей пусть, но вот ежей-то за что?! С тех пор так и повелось: у себя дома – в тридевятом, то есть, царстве – мы как есть ходим.