Любовный хлеб

Но поневоле, может быть, кричу –

Ведь отпускать тебя я не хочу…

«Я не дарю тебе любовь свою…»

Я не дарю тебе любовь свою

В прохладном, полном жемчуга ларце;

Ключ от него, как все, не утаю

И надписи не выбью на кольце:

«Semper fdelis»[1 - Semper fidelis – Всегда верна (лат.).] – в знак моей любви.

Кольцо с пружинкой, сторожащей яд,

Который, будто в конуре, внутри,

Причудницы другие пусть дарят!

Легла моя любовь мне на ладонь.

Как яблоки – в подол, а в плат – цветы.

Возьми ее. Не обижайся, тронь!

Бессребреницы не чурайся ты.

Кричу, как малое дитя: «Смотри,

Что я тебе нашла! Все-все бери!»

«Разъятье рук твоих подобно смерти…»

Разъятье рук твоих подобно смерти.

Ужели без тебя умру опять?!

Нам не дано на этой хрупкой тверди

Двукратно жить, двукратно умирать.

Томясь у Времени в узде суровой,

К нам в дверь стучит его гонец – рассвет.

Но Время не подвергнет муке новой

Меня на гребне самых горьких бед.

Когда ты розами и рожью станешь,

Видением печальным появлюсь

Там, где любила, там, где в вечность канешь.

Над прахом незабвенным я склонюсь,

Воздену руки и уйду украдкой,

Как ныне, на исходе ночи краткой.

«О сладостное острие, любовь…»

О сладостное острие, любовь,

Когда, твоим вторжением убита,

Я принималась плакать вновь и вновь,

То ливнями, то мраком ночи скрыта,

Когда, казалось, свет прогонит прочь

Дожди и слезы долгой этой ночи,

Когда под пенье птиц, сменяя ночь,

Взошло светило, ясный день пророча, –

Откуда, сладостное острие,

Любовь, мне было знать, что боль такая

Наполнит сердце кроткое мое,

Взаимность и признанья отвергая?.

Я бы тогда на зов не прибежала

Того, кто так любил меня – так мало…

«Когда под старость по морозным жилам…»

Когда под старость по морозным жилам,

Ликующая прежде, наша кровь

Безмолвно потечет, не с прежним пылом,

И мы поймем, что ей не вспыхнуть вновь,

Утешимся одним: ведь мы молчали

Об этом в юности, в расцвете сил,

Когда мы времени не замечали

И спали крепко, как во тьме могил.