Поэтический калейдоскоп XIX в.

Не говори мне, что пыл мой напрасен,

Строит надежда над бездною мост,

Жизнь положить за тебя я согласен,

Слышишь ли это, соперница звезд?

Араканинка

Влюбился, но слово робел я сказать,

Тебе о любви своей слово сказать,

О страсти моей, что под стать лишь огню,

Не смел и записки любовной послать.

Ты – словно загадка. Нет сил у меня.

Любви лихорадка сжигает меня,

Мне горько и сладко, повсюду тобой

Расставлена мыслям моим западня.

Ах, лучше бы ты не являлась в Чалда!

Ах, что со мной сталось в ауле Чалда!

Прошла ты пред бедным жилищем моим,

И весь я, казалось, растаял тогда.

Ах, каракульчовый ягненок степей,

Медовых, шелковых ногайских степей.

В наряде кумыкском, араканинка,

Блистаешь ты вся до янтарных ступней.

Гуляешь, накинув ты черную шаль,

С каймой золотою узорную шаль.

Тобой, непокорною, я покорен,

И сердце мое разрывает печаль.

Не сердце в груди у меня, а костер,

И день ото дня все безумней костер.

И вмиг примерзает мой к нёбу язык,

Когда на меня обращаешь ты взор.

Ты – кровь с молоком. Льется свет с твоих щек,

Подобных еще я не видывал щек.

И каждую бровь, как арабское «н»,

Не тушью ли вывел на лбу твоем Бог?

Начало всего совершенного – ты,

Начало всего сокровенного – ты,

И составлять преспокойно в горах

Ты из поклонников можешь гурты.

Сильна на Кавказе любви моей власть,

Не даст тебя сглазить любви моей власть,

На схожее с яхонтом тело твое

Пылинка и та не посмеет упасть.

Аллах пожелал, чтобы мир отражен

Был, как в зеркалах, весь в тебе отражен.

И тонок твой нос, как дамасская сталь,

И статью черкесской твой стан наделен.

Голубкам попасть было в сеть суждено,

Когда б моя власть, – было б им суждено

Летать на свободе и ночи и дни,

Голубкам сродни твои груди давно.

А плавность походки… Идешь по тропе,

Как будто плывешь – не идешь по тропе.

Не так ли в пунцовых чарыках своих

Плывет куропатка по мягкой траве?

На улицу вышла, и серьги опять

Чуть слышно позванивать стали опять.

И за одно твое личико только

Красотку иную всю можно отдать.

Обнявший тебя не умрет человек,

Бессмертье такой обретет человек,

А тот, кому руку подашь ты хоть раз —

Не дважды ли юность познает за век?

Лихих кобылиц покупают князья,

Но падают ниц пред тобою князья,

Ты в плен генералов без боя берешь,

Хоть в плен генералам сдаваться нельзя.